Муж приходит в спальню уже далеко за полночь. Я ныряю под одеяло и делаю вид, что давно крепко сплю. Слишком вымотана за день, чтобы заводить сложные темы. Не сегодня. Совершенно точно, что разговор о нападении на Кая будет, но, возможно, завтра. Или послезавтра.
Олег принимает душ, забирается в постель.
Я напрягаюсь, потому что не знаю, чего хочу больше: чтобы он не прикасался ко мне, или чтобы дотронулся и занялся любовью, и вытравил из моего головы хищный волчий взгляд.
Последнее, о чем я думаю перед сном: помирился ли Кай с Олей, и если помирился – останется ли она спать в его постели?
А утром Олега уже нет.
Комкаю бумажку в руках и зашвыриваю куда-то в угол, чувствуя, как внутренности разъедает пустота. Почему я думала, что после брака в наших отношениях все кардинально изменится? Наверное, от самонадеянности. От уверенности в том, что я не такая, как другие женщины, которые стали женами своих бывших любовников.
До обеда я запираюсь в студии и буквально топлю себя в работе. Эскизы, наброски, подбор тканей. После поездки на тропические острова в моей голове и скетч-буках целая куча материала, который я собираюсь доработать, трансформировать и превратить в сочную коллекцию женской одежды. Я долго вожусь с подбором фото для каталога и потом перебираю только что привезенные из мастерской вещи. Здесь то, что осталось с прошлого показа, и мой взгляд невольно цепляется за белую футболку с принтом в виде распахнувшей крылья вороны.
— Дани?
Я одергиваю руку, невпопад пячусь спиной от вешалки.
Мне так невыносимо стыдно, что я позволила Каю снова пробраться в мои мысли, и стыдно, что их могли подслушать посторонние, даже если это полный абсурд.
Оля стоит на пороге и с миролюбиво-виноватым видом протягивает мне большой стакан с кофе из кафетерия. Она одета в джинсы, простую футболку и кроссовки. Но вещи определенно ее, если бы футболка была Кая, она висела бы на Оле куда свободнее.