Олег одними губами говорит: «Да, да, правда, родная…» А я улыбаюсь сквозь слезы - и мир вдруг вспыхивает такими фейерверками красок, о существовании которых я даже не догадывалась.
— Теперь все будет хорошо, - говорит муж, прижимаясь губами к моему лбу. – Теперь у нас будет семья.
Перед мысленным взглядом проносятся все тяготы последних недель. Куча обследований, куча препаратов, которые меня заставляли глотать, и десятки инъекций. Тогда мне казалось, что все это бессмысленно, но я продолжала верить, что у меня есть хотя бы один шанс, чтобы я ухватилась за него и смогла выплыть из отчаяния.
— Это точно? – до сих пор не верю я. – Ведь мы… Ты и я… Мы же оба…
— Пустоцветы, да? – улыбается Олег. – Погоди."
"Он уходит, но возвращается раньше, чем я успеваю спросить, куда он.
— Я не специалист в этой области, - говорит врач, - но в медицинской практике есть множество случаев, когда семейные пары становились естественными родителями даже при самых неутешительных диагнозах. А у вас, как сказал Олег Игоревич, у обоих нет радикального физического диагноза и все детородные органы на месте.
Олег тут же выпроваживает его вон и прямо в туфлях ложиться рядом со мной. Обнимает, притягивая голову к себе на плечо, и предлагает немного поспать. Я пробуду в больнице еще день, чтобы исключить любые осложнения.
И я снова плачу, потому что у моей сбывшейся мечты почему-то вкус пепла.
Глава двадцать третья: Даниэла
Меня выписывают не на следующий день, а только к концу недели. Врачи нашли низкий гемоглобин, и Олег настоял, чтобы я прошла поддерживающий курс.
Олег привозит меня домой и тут же говорит, что уже обо всем подумал: нашел и врача, и клинику, где я буду наблюдаться весь период беременности. Муж ведет себя так, словно это он, а не я, мечтал о ребенке последние годы, хотя я его прекрасно понимаю: ведь и его диагноз не оправдался.