Правда, многие из нас, которые жалели, что не успели взобраться на Эверест, увидеть цветущую сакуру и услышать шум Ниагарского водопада, после первых дней неслыханного счастья вернулись бы к прежней жизни. Потому что человек ленивое существо и не любит меняться. А вот Витя молодец.
— Ничего у тебя тут, уютно.
— Да, с прошлого раза, когда ты разнес тут все, стало получше.
— Я предпочитаю говорить не разнес, а спас жизнь."
"— Я уже благодарил тебя, — окинул меня Витя ледяным взглядом. Словно не хотел вспоминать о делах минувших.
— Решил заняться благотворительностью, — сел я за кухонный стол. — У вас товар, у нас купец. Ну, или наоборот, не знаю, как правильно.
— Матвей, я ничего не понимаю, — бросил мне в чашку пакетик чая и залил его кипятком Следопыт.
— В этом весь смысл.
Я сделал глоток и чуть не выплюнул обратно. Сразу почувствовал себя черным полицейским из фильма «Я, робот», когда тот пил кофе. Ну и гадость же.
— Плохой чай, — честно признался я.
— Извини, чего нет, того нет.
— Я именно по этому поводу.
Чашка с чаем была отодвинута на безопасное расстояние, чтобы даже не попадала в поле моего зрения. На тот случай, если у меня вдруг появится самоубийственное желание сделать еще глоток.
— Птичка на хвосте принесла новость, что скоро один бес освободится от… не знаю, как это называется, негласного договора с рубежником. И уйдет на вольные хлеба. Вот я и вспомнил, что у меня есть старый друг…
При этом слове бровь Следопыта поползла вверх.
— Приятель, — поправился я, — Витя. У которого беса как раз нет.
Рубежник продолжал недоверчиво смотреть на меня. И я его полностью понимал.
Вообще, ситуация с этими бесами складывалась двойственная. По своей природе сородичи Гриши больше всего хотели угождать нам. Ладно, точнее хисту. Но при этом сам метод найма был, как бы выразиться помягче, никак не регламентирован. Можно сказать, что тебе либо повезет, либо нет.
При этом, как я понял, в большей мере это касалось бесов-мужиков. Женщины прислуживали редко, предпочитая заниматься потомством. Правда, если бесовка не растила детей и не служила, она подвергалась гонениям. Вроде как считалось, что она живет зря. Это верно. Я, как и правительство Израиля, искренне полагал: «Не служила — не баба».