Хист с интересом потянулся к источнику невиданной энергии. А когда Алексей позволил, жадно слился в единое целое с Осколком.
Крон выпрямился, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Разогнулся, разминая будто одеревеневшие члены, а затем рванул к выходу. Защита, которую прежде держал Князь и которая ранее не давала вырваться, разлетелась на части. Словно бульдозер на полном ходу снес небольшую преграду. Он рванул наверх, пробежал все коридоры и комнаты, желая как можно скорее покинуть это место.
Единственное, что заставило Алексея Вредителя вжать голову в плечи уже на выходе — душераздирающий крик Святослава.
Проклятие нарушенного договора сдавило виски, руки задрожали, но Осколок пока работал на славу. Он продолжал сохранять жизнь и силу в кроне. Что будет дальше, Алексей Вредитель пока сам не знал. Сейчас надо лишь выбраться наружу. И оказаться подальше отсюда. Кто знает, вдруг действие нарушенного договора на расстоянии станет не таким сильным? И ему удастся выжить.
В сутолоке мыслей крон забыл о сущей пустяковине. О кощеях ближней дружины, которые остались снаружи. И которые явно слышали звуки, доносившиеся из сокровищницы. Однако стояли на месте, боясь нарушить приказ. Хотя нарушать уже было нечего. Их правитель мертв.
Алексей Вредитель замер на пороге летнего дворца, глядя на мокрых рубежников, походивших в своих темных одеждах на суровых нахохлившихся воронов.
— Что там произошло?
Вопрос был риторический. Они знали, что случилось с Князем. Чувствовали. Смерть правителя земель, которому обязались служить эти рубежники, не могла пройти бесследно. Вне зависимости от того, как они давали клятву верности. Напрямую или окольными путями, через воевод.
И Алексей Вредитель понял, что разговоры здесь ничего не решат. У него попросту не было слов, чтобы убедить их в своей правоте. У него не имелось возможности оправдаться. Более того, крон даже не думал сейчас о том, что же случилось внутри. Куда делись Осколки и кто стоял за всем этим? Единственная мысль, которая пульсировала, — выбраться, выбраться, выбраться! И крон, умудренный опытом и силой, стал действовать."
"Потому он ударил первым.