Сам я легонько дотронулся руки Ольги, потому что творящееся внутри ее оболочки было гораздо интереснее, чем происходящее снаружи. Хоть кандидатскую пиши на тему «Взаимодействие хистов нечисти и чужан».
Но что любопытнее всего, у Ольги получилось. Черные пятна, облепившие ее родной промысел, стали масляными кляксами вытягиваться наверх. И хист, пусть невероятно скудный, наверное, для кощеев и вовсе неразличимый, стал выплескиваться.
Все происходило жутко медленно, я даже едва удержался, чтобы не приложить свой промысел для ускорения процесса.
У бедняжки даже запульсировала вена на лбу, так та напряглась. Однако результат дал о себе знать. Мужики почти одновременно повернулись, уставившись на Ольгу. А ведь та даже сейчас не смотрела на них.
Я же вместе с этим «просматривал», сколько хиста израсходовалось. Чуть больше половины.
— На первый раз достаточно, — сказал я.
— Щас, — не послушалась меня Короткова.
Впрочем, упертость и невозможность соизмерять собственные силы — это у них семейное.
Однако случилось неожиданное. Один из «серьезных» поднялся на ноги, подтянул галстук, застегнул пиджак на пуговицу в районе живота и направился к нам.
— Добрый день, не могу себе простить, если не узнаю ваше имя, — обратился он к Ольге.
Что самое забавное, полностью проигнорировав нас. Нет, возможно, мы с Костяном выглядели, как два несерьезных поца.
— Девушка не знакомится.
Правда, мои слова не произвели никакого эффекта.
— Ты че, мразота, не слышал, не знакомится девушка?
А вот этот возглас заставил серьезного мужчину обернуться. Да, признаться, и меня тоже. Один из представителей «золотой молодежи» решил ворваться на нашу вечеринку без приглашения.
— Да и нужен ты ей, старый и облезлый.
— Щас у тебя только прошлое останется, — мрачно отозвался оскорбленный.
Его собеседник даже стал подниматься на ноги, чтобы показать, что порох в пороховницах и ягоды в ягодицах еще имелись.
— Погляди на нее, — усмехнулась Лихо, которая как блогер-зумер теперь не могла держать мнение в себе. Даже если его никто не спрашивал. — Сс… лярва и есть.
Что, кстати, отчасти являлась правдой.