Хотя, кажется, наши руки и тела продолжали говорить, не произнося не слова.
– И все же хотел бы я понять, кто ты, – сказал, наконец, Альбин. – Если бы Джек не сказал, что знает тебя много лет, я бы решил, что ты леди, невесть зачем решившая поиграть в трактирщицу.
Глава 37
– Я не леди. Никогда ей не была.
Горькое зернышко обиды проснулось внутри. Если я интересна ему лишь потому, что Альбин видит во мне леди… Не могу и не хочу притворяться кем-то другим.
– Ты держишься как леди. Обращаешься как к равным к Эгберду и его парням, а ведь они рыцари.
– А я должна тебя бояться? – Я отстранилась, заглядывая ему в глаза.
– Нет! – воскликнул он, притянул к себе, словно я в самом деле намеревалась испугаться и убежать. – Нет, не должна. Но это так странно.
Я кивнула, начиная понимать. Я выросла и всю жизнь общалась с более-менее равными себе, никогда не имея дела с по-настоящему сильными мира сего. Но здесь разница между такой, как я, и тем же Эгбердом, который, хотя и не имел титула, но оставался сэром, рыцарем, была непредставимой.
Альбин… с ним в самом деле «все сложно», как пишут в статусах «Вконтакте». Формально он ничем не лучше меня, даже ниже на ступень. Незаконнорожденный, он никогда не унаследует ничего из имущества отца. И все же – он сын герцога. И если тот все-таки добьется разрешения усыновить бастарда, между нами разверзнется пропасть.
Я не стала думать об этом.
"– Говоришь и действуешь, как мужчина, – продолжал он. – Знаешь, что хочешь, и добиваешься этого. Женщины так себя не ведут. – Я рассмеялась, и Альбин добавил: – Или обычно хорошо притворяются. Леди и вовсе делают вид, будто не имеют собственных мыслей.
Выходит, я еще и невежа.
– Я так не умею.
– Да, я понял. И очень этому рад. Сэр Максимиллиан вчера сказал, что на кишке была рана, небольшая, но если бы Эгберд заправил ее обратно, как намеревался, содержимое кишечника бы разлилось в животе, отравив все внутри.