– Качнулся навстречу, обнимая, и я ткнулась лбом в его плечо. Плевать, что он мокрый, плевать, что смотрят чужие. Чудом удалось избежать беды! Словно в самом деле были правы Фил и Альбин, каждый по-своему, и небеса почему-то меня берегут.
– Все обошлось, – прошептал Альбин. И добавил, словно прочитав мои мысли: – Слава Богу.
– Спасибо тебе. – Я подняла голову. – Если бы ты не нанял Эгберда и его людей…
Наверху послышались шаги, и Альбин отстранился, оглядываясь. На лестнице стоял купец.
– Что-то случилось?
Странно, что он только сейчас спохватился.
– Я на зал тишину накинул. Решил, что незачем…
Он не стал договаривать, но я поняла. Да, слухи о яде расползутся куда быстрее, чем похвала, а испорченный телефон, в который неизбежно превращается любая сплетня, превратит попытку отравить в пару десятков трупов.
– Ничего не случилось, – через силу улыбнулась я. – Чем могу помочь?
– Мыльня есть у вас? Раз уж мы тут надолго.
– Есть, рядом с конюшней. Я растоплю и позову вас.
– Парни растопят, – сказал Альбин. – И воды натаскают. И убрать надо испорченное, не ровен час…
Он только посмотрел, и парень, стоявший рядом с Джеком, подхватил котел и поволок на улицу, а Джек поинтересовался:
– Где ведра и колодец?
– Я покажу. – Вернувшийся Эгберд поставил перед Джеффри чернильницу с крышечкой, положил перо и пару листов бумаги. – Начинай писать пока.
– Господа, посмотрите, пожалуйста, все ли в порядке с супом, – попросила я. – И если все в порядке, поешьте перед дорогой.
– Все в порядке, я проверил, – сказал Альбин. – А есть рано.
Он склонился к моему уху и шепнул:
– К тому же я сыт.
Я залилась краской, поняв, что он имеет в виду вовсе не суп.
– Смущенной ты мне нравишься гораздо больше, чем напуганной, – снова ухмыльнулся Альбин и добавил уже вслух: – Пойду соберусь, пока вы пишете.
Перспектива царапать бумагу гусиным пером привела меня в ужас. Я и в своем-то мире в последний раз писала от руки в колледже, а уж тут… Насажаю клякс, опозорюсь, эти-то все – явно образованные.
– Может, вы запишете, а я прочитаю и распишусь? – попросила я Эгберда.
Тот, кажется, хотел возразить, но в дверь влетела Бланш и с порога затараторила:"
"– Ева, что случилось? Почему Генри сидит связанный у конюшни? И господин капитан уезжает? Говорили ведь, несколько дней будет?
На волосах у сестры красовался венок из бело-розовой кашки с вкраплениями васильков, щеки раскраснелись, глаза блестели, словно она была чем-то очень взбудоражена.