– Слов не хватало, на глаза навернулись злые слезы. – Убирайся из моей головы и…
Растерянность на его лице сменилась откровенным весельем, и это разозлило меня по-настоящему, разом высушив слезы. Сейчас мне в самом деле было все равно, даже если бы за его спиной стояли те трое, да хоть целый замок!
Я размахнулась влепить ему пощечину, но удар пропал втуне – Альбин увернулся все тем же текучим кошачьим движением и расхохотался. А потом сделал что-то – земля и кроны деревьев поменялись местами, снова вернулись на место, желудок провалился куда-то вниз, словно в самолете, попавшем в воздушную яму.
– Пусти! – Я выгнулась, пытаясь вырваться. Взгляд Альбина замер на моей вздымающейся груди и под этим взглядом я обмякла, зардевшись. – Ты опять?!
Он с явным усилием переключил внимание на мое лицо.
– Что ты себе надумала, дуреха?
– Убирайся из моей головы! Ты мог сотворить со мной что угодно, и жаловаться было бы некому, но предпочел подчинить разум, чтобы я была уверена, будто сама с радостью отвечаю на твои приставания и… – Я снова дернулась, когда его рука накрыла мою грудь. Беспомощно всхлипнула. Ну вот, опять… Выдохнула. – Так нечестно!
– Это называется не «магия», дурочка ты маленькая, – неожиданно мягко произнес Альбин, склонившись к самому моему лицу.
Бархатный низкий голос невесомо скользил по коже так же, как совсем недавно – его губы.
– Магия может разрушить стены замка или сжечь полгорода, но неспособна пробудить даже искру страсти. – Он склонился к самому уху. – Неужели и правда ни один мужчина не заставлял тебя трепетать от вожделения?
Отстранившись совсем немного, он заглянул мне в глаза, провел кончиками пальцев по щеке.
– Неужели никто не заставлял хотеть чего-то большего, чем это? – Он коснулся губами, и мои раскрылись навстречу. Он целовал меня уверенно, неторопливо, словно мы были не на поляне у опушки леса, а в спальне, где некому потревожить; словно у нас было все время в мире, и я тоже потеряла представление о времени, пока Альбин не выпрямился, глядя сверху вниз на меня, растерянную, со сбившимся дыханием.
Мой последний роман закончился еще в выпускном классе.