Глава 44
Травкин, прожив до сороковника лет, не думал, что существует подобное притяжение. Чуть не обкончался, стоило к ней прикоснуться, ощутить мягкое тело и плавные прикосновения к своей голове. Поплыл, как малец.
Есть симпатия между мужчиной и женщиной, физиология… Случаются общие интересы по службе или на фоне ведения совместного хозяйства. Юлька вообще никуда не вписывалась. Одернув юбку, строго посмотрела ему в глаза. Дунув прядь со лба, шла, соблазнительно покачивая бедрами и что-то лялякая под себе нос. Юлька, размахивая скалкой, исчезла за углом коридора, ведущего на кухню.
Сергей посмотрел вниз, на эрекцию. Сам себе развел руками, что обломались они, хотелки. Но, впереди два выходных, полковник «свое» получит. Полный оптимистичных надежд, он дождался в комнате приезжего похмельного друга.
— Ты нафига нажрался? — прибивал сердитым взглядом. — Тут ребенок маленький. Он должен твою пьяную рожу видеть?
— Я тебе тоже рад, братан, — Аркадий подхватил бутылку минералки на столике, оставленную заботливой хозяюшкой.
Вдул все махом, прикрыв блаженно глаза. Отдышался, утирая рот тыльной стороной ладони. Рыгнул, прикрыв рот: «Ой, пардоньте!». Неуклюже завалился на диван, вытянув ноги.
— Рассказывай, как дела, Череп? — спросил обыденно, будто они каждый день так общаются."
"— Хреново, Нарколог. Маньяк по нашему району орудует, спасу нет, — Травкин покосился на него и хмыкнул. — Закабанел ты, Аркаша, щеки отрастил и брюхо, — хотел ущипнуть жирок с боку, но друг был проворней, успел закрыться руками, хрюкнув с досады.
— Так поставь всю бандитскую свору раком. Они сами тебе его поднесут серийника на блюдечке с голубой каемочкой, — Аркадий был удивлен, что полкан до сих пор хороводы водит и соблюдает нейтралитет. Не тот уже Череп. Не тот. Ну, да, женщиной обзавелся с ребенком…
Из боковой комнаты приоткрылась дверь. Они оба синхронно повернули головы. Мелкий глазастый пацан с одних трусах, маечке и босиком, стеснительно жался, перетаптываясь на месте. Видимо, сильно хотел в туалет.
— Костик, тебя проводить? — Сергей поднялся.
— Да, папа, — пискнул малой и вдруг, испуганно заморгал. Он совсем забыл, о чем его просила мама.
— Как ты меня назвал? — заурчал ласкового большой дядька.
— Низя! — Коська, выставил пальчик и покачал им. — Низя, дядю папой, — и замотал головой.
Детская непосредственность была настолько умилительна, что оба взрослых мужика заулыбались.
— Ладно, пошли, писять, — протянул мальчику руку, который тут же за нее ухватился.