У таверны она остановилась, сказала:
- Я на минуту, Пайкуса предупредить, - и быстро зашла в зал.
Вышла сразу, старый Пайкус вслед за ней. Бывший морской разбойник двигался куда проворнее, чем обычно, окинул пронизывающим взглядом округу и пробормотал:
- Повезло тебе девочка. Никого. Поехали скорее, пока народ не вернулся.
Потом мазнул взглядом по юноше, скрюченном на дне тачки, и отвернулся. Много разного видел на своем веку старый пират, много смертей и казней, не раз сам вздергивал лихих ребятишек на рее, или рубил головы и выпускал потроха.
- Давай, я его покачу.
- Нет.
- Ты устала...
- Нет. Дедушка Пайкус, не будем терять времени. Ты иди вперед, выведешь лодку, а я дотолкаю тачку к воде.
- Ладно, как скажешь, - дед бодро пошел к старому причалу, где у него была в неприметном месте спрятана лодочка. Будто специально для таких случаев.
Разбитая мостовая сменилась деревянным настилом, Нильда устала. Двигаться становилось все труднее, а когда сошли на пляж, стало совсем тяжело. Колеса увязали в песке, девчонка вконец измучилась, волосы растрепались и лезли ей в рот.
- Нильда, - Голен в первый раз подал голос, - Брось меня.
- Молчи! - в отчаянии прикрикнула она, толкая точку из последних сил, - Уже мало осталось.
- Брось меня, - парня трясло, он задыхался, - Зачем я тебе такой.
Его накрыло откатом от того бесчувствия, что владело им перед лицом неизбежной смерти. Отвращение к себе, к своей судьбе... Будь у Голена сейчас оружие, он бы, пожалуй, не сомневался, лишить ли себя жизни, или жить дальше. Какой смысл? Нет ему смысла жить дальше.
- Брось меня, - твердил он, видя, что девчонка надрывается.
- Замолчи!
Они, наконец, добрались, Пайкус помог втащить Голена в лодку, бедняга потерял сознание от боли.
Через какое-то время Голен пришел в себя, огляделся, спросил:
- Мы у твоего деда?
- Да, но он еще не вернулся.
- Надеюсь, с ними все будет хорошо... - молодой человек в изнеможении откинулся на тюфяке.