Пересекли зал, поднялись на эскалаторе на второй этаж и пошли мимо кафе, магазинчиков, сувенирных и газетных лавок, мимо кресел с пассажирами, чемоданов и прочего багажа. Справа показались стойки регистрации на рейсы, там было многолюдно, стояли длинные очереди, носились дети, и даже тявкала крохотная собачка на руках у длинноволосой девицы. Прошли мимо, повернули, остановились перед дверью с надписью «Полиция». Конопатый по-хозяйски открыл ее, пропустил Макса перед собой, вошел следом. Дверь грохнула за спиной, но Макс не обернулся, он рассматривал комнату, где оказался.
— Еланский Максим Сергеевич, — прочитал он, сверил оригинал с фотографией и спросил: — Ваша цель приезда в аэропорт?
— Встречал знакомого, — сказал Макс. Голос, к счастью, не выдал злости, разочарования и бешенства, что кипели внутри. Без толку потратить почти час и так нарваться… эти орлы теперь долго не отвяжутся, и денег-то нет, чтобы заплатить им, если только из артемьевского аванса…
— Что в коробке? — Майор смотрел на пакет в руках Макса.
— Часы, — сказал тот, — дорогие. Мне их передать надо.
— Родственник твой? — Майор все смотрел на пакет.
— Нет, попросили…
— Вещи на досмотр. — Майор подался вперед, и стул под ним скрипнул. Макс положил пакет на стол, отошел к стене. Сержант и его напарник принялись потрошить коробку. Затрещал под канцелярским ножом скотч, треснул картон, что-то негромко звякнуло. Майор привстал на стуле, подтянул к себе коробку, глянул внутрь, потом на подчиненных, потом на Макса.
— Часы, говоришь, — протянул он с улыбкой, — часы, значит? Не вижу я тут часов, хоть убей.
Макс шагнул вперед, отодвинул край обертки и остолбенел: в коробке лежали ампулы с бесцветной жидкостью, штук десять или пятнадцать, они весело блестели под лампами, жидкость в них еле заметно подрагивала. «Часы… Ах ты сука!» — Макс не верил своим глазам. Сердце глухо стукнуло, кровь ударила в виски. Черт, как же так, неужели снова… Это уже было, этого не может быть. Ампулы, облава, обыск.