Ничего не чувствовать… ничего…
Эд проглатывает мой истеричный выпад и молча заводит машину.
Мы выезжаем на широкую дорогу.
Столько времени я была заложницей их с Максом жестоких игр. Боссам нравился азарт борьбы... азарт охоты… Нравилось играть чужими жизнями. И их совершенно не заботило, что в итоге под ударом могу оказаться я.
Сама не знаю, почему, но это злит меня.
Мне хочется переложить на кого-то вину за неправильно принятые решения.
И я делаю это.
Выплёскиваю весь гнев, боль и отчаяние, через которые мне пришлось пройти за последние сутки.
- Отвези меня в деревню, - резко заявляю я.
- Нет, сперва мы поедем в больницу, а потом… - начинает Эд, но я тут же его обрываю.
- НЕТ! – кричу во весь голос. – ВЫПУСТИ МЕНЯ!
Руки начинают дрожать, а к горлу подступают неконтролируемые рыдания.
Я не могу совладать с собственным телом… и чувствую, как приближается первая в жизни истерика.
Что есть сил дёргаю ручку двери, но она не поддаётся.
- ВЫПУСТИ… ОТВЕЗИ… - я сама не понимаю, чего прошу.
Несвязанные слова хаотично вырываются из моего рта.
Щёки жжёт от соли."
"Бью кулаками по всему, что попадается под руку.
Они… они сломали меня… избалованные мальчишки сломали свою любимую игрушку. И теперь во мне больше не осталось ничего. Я будто выжженая пустыня – непригодна для жизни.
Замечаю, что машина останавливается. Не открывая двери, чтобы, видимо, не дать мне выбежать на проезжую часть, Эд перебирается на заднее сидение.
Он хватает моё извивающееся тело и прижимает к себе. Помимо воли я вдыхаю ЕГО запах.
И от этого мне становится ещё хуже.
Обездвиженная, я не могу пошевелиться, но продолжаю беспомощно дёргаться в сильных руках.
Постепенно те немногие силы, что остались у меня, заканчиваются, и я затихаю.
- Как… как мне… - голос Эда полон боли. - Как доказать, что я изменился? Ты поверишь, если я скажу, что брошу бизнес?
Я равнодушно смотрю в пустоту перед собой.
- Нет, Эд. Я не уверена, что ещё когда-либо смогу поверить тебе или Максу.
Говорю и замолкаю. А про себя думаю о том, что мне нужно то, что ни один из них не сможет дать мне. Они не изменятся. Даже ради меня.
- Я больше никогда не хочу вас видеть, - мой голос хриплый и безжизненный.