Она еще успела увидеть, как из центра его ладоней выстрелили два тонких луча. А потом ее веки сомкнулись.
Спустя мгновение сила, державшая ее на весу, внезапно исчезла.
Девушка рухнула вниз, прямо в надежные руки.
Марина была без сознания, когда Сингх сорвал с нее поврежденную маску.
Действуя как автомат, тарианец рухнул на колени рядом с бездыханным телом. Разорвал ворот комбинезона и, зажав ее нос, припал губами к губам.
– Дыши! – выдохнул ей в рот. – Ну же! Давай!
Потом он не раз накажет себя за халатность.
Это все будет потом.
Сейчас же он действовал с точностью заведенной машины. Его голова оставалась холодной, лицо окаменело, руки ритмично надавливали на грудину землянки.
Раз за разом он набирал полные легкие воздуха и выдыхал ей в рот, в отчаянной попытке заставить ее дышать.
Пока ее тело не дернулось, и девушка не закашлялась, хрипя и хватаясь за горло.
Из ее глаз брызнули слезы.
Только тогда он почувствовал, как его отпускает.
Не помня себя, он схватил Марину в охапку. Прижал к груди, осыпая безумными поцелуями ее лицо, глаза, шею…
Его руки дрожали, но он не замечал этой дрожи. Только что он едва не потерял величайшую драгоценность, какую только могли подарить ему боги Тариана. И осознание этого сводило его с ума.
– Слава Амморану! Ты жива! Жива!
Сквозь бессвязное бормотание тарианца пробился жалобный крик:
– Пусти! Задушишь меня!
Сингх на мгновение замер.
Он разжал хватку.
Ратс подери… Он только что едва не задушил свою драгоценность!
Ему понадобилось усилие, чтобы вернуть себе ясность мысли.
Марина хватала ртом воздух Этеры. Сладковатый, густой, с приторной ноткой прелого сена и разогретой земли.
Чужой воздух чужой планеты.
Кислородная маска была безнадежно испорчена и валялась в трех шагах на траве.
Откашлявшись, девушка перевела взгляд на бугор, который сейчас представлял собой выжженную воронку.
– Что… что это было?..
– Местный хищник. Прости, это я виноват. Зазевался.
Она недоверчиво глянула Сингху в лицо. Тарианец выглядел бесстрастным и невозмутимым как скала.
– Ты меня спас…
Подчиняясь внезапному порыву, Марина коснулась горла, рассчитывая обнаружить там рану. Но шею больше не жгло.