Спокойным, ледяным тоном, полным достоинства. – Амон канцлер, по какому праву вы врываетесь сюда?
Но ее лицо моментально смягчилось, едва в помещение вошел еще один мужчина. Марина тоже узнала этот точеный профиль, который уже не раз встречался ей в гала-сети. Император. Сам Аллард Сорн Дайлер – легендарный правитель Тариана, прямой потомок богов.
– Прости нашу грубость, дорогая, – он отвесил Инге короткий кивок, – но Догма Амморана не приемлет никаких прав, кроме собственного.
И перевел взгляд на девушку, застывшую за спиной жены.
Теперь они все смотрели на нее.
Марина неловко откашлялась. Инстинктивным жестом прикрыла живот. Ей стало не по себе под этими взглядами. Они не просто смотрели, они изучали ее, ощупывали, пытались забраться прямо в нутро, перевернуть все мысли и чувства в поисках того, что им было нужно.
Сингх почувствовал ее беспокойство. Шагнул, раскрывая объятия, прижал к себе, поцеловал в макушку, успокаивая и делясь собственной уверенностью.
В его надежных руках она немного расслабилась.
– Что им всем нужно?
– Не бойся. Они не посмеют тронуть тебя.
И, словно в ответ на эти слова, тот, кого Инга назвала канцлером, медленно заговорил:
– Поразительно… Просто потрясающе. Ваше Величество, вы видите то, что и я?
Аллард нахмурился:
– Да. Эта женщина носит дитя вашего сына, – он бросил на Ги быстрый взгляд. А потом снова впился глазами в Марину. – Сингх не солгал.
– Дочь, – пробормотала Марина чуть слышно. – У нас будет дочь.
Она сама не поняла, что заставило ее это сказать и зачем. Но будто какой-то внутренний голос шепнул, что так нужно.
Ее слова произвели разное впечатление на мужчин.
На лице Ги Диз Раенга за одно мгновение проявился десяток эмоций, которые он так пытался сдержать: изумление, недоверие, растерянность, отчуждение и тут же надежда, робкая радость, смирение…
В эту минуту, Марина вдруг поняла, как похожи отец и сын. Сейчас, когда Ги не мог контролировать чувства, когда бесстрастная маска исчезла с его лица, он стал казаться таким же живым и доступным, как Сингх.
– Кажется, мне требуется срочная стабилизация, – пробормотал он, вытирая лицо. – Слишком много эмоций…
А вот император и канцлер остались абсолютно спокойными, только исчезла холодность из их глаз. Теперь они смотрели на Сингха с Мариной почти добродушно, что никак не вязалось с серьезными лицами.
И в этот момент заговорил четвертый мужчина, тот, что молчал до сих пор.