Когда в районе девяти утра она все-таки пересекла лестничную площадку, раздумывая, уместно ли открыть дверь своим ключом или, раз она сейчас живет отдельно, а в маминой трешке поселился Миронов, лучше позвонить, мама с Мишкой уже находились в квартире в одиночестве.
– А где Виталий Александрович? – спросила Сашка, целуя маму в теплую щеку.
– Уехал по делам. Ты знаешь, у него какие-то непонятные проблемы. Телефон не работает, в загородном доме живут посторонние люди, уверяющие, что этот дом ему не принадлежит, из квартиры нас тоже вчера выставили, утверждая, что мы находимся там без законных на то оснований.
– Ты так говоришь, как будто я могу быть против. – Сашка снова поцеловала маму.
Да, похоже, проблемы у той были гораздо круче, чем Сашкины девичьи. Пожалуй, не будет она пока жаловаться маме на странности Антона. Подождет, пока мама разберется со странностями Виталия Миронова.
– С Мишкой посидеть? – спросила она, чтобы показать, что готова помогать и поддерживать. – У тебя какие на сегодня планы?
У мамы кончился больничный лист после рождения Мишки, а потом и накопленный за многие годы отпуск. Месяц назад она вышла на работу и пока еще привыкала к новому-старому графику, который, если честно, довольно трудно совмещался с маленьким ребенком.
Первое время председатель суда Плевакин позволил маме работать неполный рабочий день, чтобы она смогла втянуться в процесс, однако с 1 июня ей придется выйти на работу полностью.
Вот начнется настоящее лето, и можно будет ездить к Натке в деревню, и сессия, а вместе с ней и второй курс, останется позади.
– Я поеду в суд, потому что мне нужно все формальности добить, чтобы сразу после праздников приступить к работе, – сказала мама. – Но с Мишкой сидеть не надо. Анна Ивановна придет через минут двадцать.