Рабочую визу тебе Джон сделает (так звали отца Тима), а потом что-нибудь еще придумается. У Тима есть продюсер знакомый, глядишь, и в кино тебя снимет. А мне все не одной тут оставаться на чужбине.
Было видно, что, несмотря на вполне счастливый брак и хорошие отношения с Бартонами, Светке страшновато оставаться в чужой стране без подруги. И Варя дала себя уговорить, потому что Светкины планы очень совпадали с ее собственными желаниями. Знакомый продюсер действительно как-то приехал к ним в дом, и выгода от того визита оказалась вполне себе существенной.
Сниматься в кино он, правда, Варю не позвал, зато сделал ее своей любовницей, сняв квартиру на соседней с Бартонами улице. Теперь из окна Варя не видела океан, зато и драить чужие туалеты больше не надо. К снятой квартирке с двумя спальнями прилагалось ежемесячное содержание. На бриллианты и устриц не хватало, но на скромную жизнь – вполне.
Продюсер, разумеется, был женат, но в целом оказался неплохим и нежадным дядькой. Посещал он Варю дважды в неделю, по четкому расписанию, словно ходил в спортзал.
Сэм даже машину ей купил, подержанную, но юркую. И теперь в свободные от его визитов дни она разъезжала по всему побережью, чувствуя себя свободной и счастливой. Через полгода такой жизни она написала Виталию в Москву второе письмо.
Ее счастливая, не обремененная никакими заботами жизнь продолжалась примерно пять лет. За это время Светка успела родить Тиму троих детей. Через год после свадьбы у них родилась дочка Мелоди, а еще через два – близнецы Майк и Джон. Варя иногда приходила посидеть с ними, чтобы умученная материнством Светка могла хотя бы ненадолго отвлечься от домашних дел.
Детей Варя любила, но когда она робко сказала Сэму, что тоже была бы не против родить ребенка, он устроил ей такую отповедь, что Варя запомнила ее надолго. Обычно мягкий и ласковый Сэм довольно жестко объяснил Варе, что детей и связанных с ними хлопот ему вполне хватает в семье, а ее задача – быть его усладой в редкие моменты отдыха. Варя так испугалась его неожиданной ярости, что пообещала Сэму и себе, что больше никогда не поднимет этот вопрос.