По ступенькам медленно поднимался Говоров, придерживая руку у левой стороны груди.
""О, Господи!"" - успела подумать Марина и, наверное, даже тихонько ахнула. Он поднял голову и вытащил из-за пазухи смятую красненькую коробочку. Коробочка с одной стороны была затянута целлофаном. В ней лежала нежная орхидея.
- Вот. Тебе купил. Хотел перед работой отдать. Забыл.
Андрей продолжал подниматься. Она сильнее перегнулась через перила, вытянула руку, погладила его по голове.
- Твой Большаков и эта баба... Они угробили мужика, - сказал он просто и страшно.
Марина ответила. Он кивнул.
- ... Я пришел тебя искать, а дверь в палате открыта. И они стоят. А на мониторе - прямая линия. И никто ничего не делает... Он массировать кинулся, только когда время прошло, когда совсем поздно стало. И баба эта меня увидела... Никакой дефибриллятор помочь уже не мог. Твой Большаков высчитал время.
- То есть как? - она судорожно скомкала халат у горла, глядя на мелкие капли пота, выступившие у Андрея на лбу.
- Я знаю - зачем? Видать, богатый мужик был. И хорошо подумал, прежде чем жениться... Проверяли его на дигитализацию? Пульс хотя бы после нагрузки просчитали? Я уже о пробах не говорю, нет! И строфантин!.. А у него аритмия ни с того, ни с сего в течение трех месяцев. И цветовые галлюцинации. Он все в желтом видит, ты понимаешь?
Марина ничего не понимала, потому что давным-давно все забыла.
- И что теперь? - спросила она тихо.
- Ничего. Никто ничего не докажет без судмедэкспертизы. А повода для неё нет. Сердечная недостаточность, в амбулаторной карте, наверняка, зафиксированы обращения к терапевту из поликлиники. Все в норме! Все просто о, кей!.. Человек болел несколько месяцев, он не умер ни с того, ни с сего... А меня, скорее всего, убьют.
- Но ведь можно написать заявление в милицию. Если ты уверен, конечно... Кто тебе что тогда сделает?
В висках у неё уже часто и больно билось: ""Андрей! Андрей! Андрей!""
- Нет, Марина... Если бы это был сантехник из ближайшей пятиэтажки, тогда - да. Но это - Виталий Вячеславович Найденов. Это - большие деньги. И мы не можем знать, кто их захотел поиметь... Мы ничего не можем, так что лучше обо всем забыть... Цветок этот... Куда его девать?..