– Я кивнул.
Но на самом деле ничего не понимал. Пока не улавливал, куда клонит Макс. Заметив мое озадаченное лицо, он произнес:
– Я не собираюсь обсуждать сплетни. Если вам нужны подробности, обращайтесь к Жан-Феликсу.
– А кто такой Жан-Феликс?
– Жан-Феликс Мартен. Галерист Алисии. Они сто лет знакомы, лучшие друзья. Скажу честно, он мне никогда не нравился.
– Я не охочусь за сплетнями, – заверил я, решив в ближайшее время пообщаться с Жан-Феликсом. – Мне интересно ваше мнение. Могу я спросить без обиняков?
– По-моему, вы уже это сделали.
– Вам нравилась Алисия?
Лицо Макса застыло, превратившись в бесстрастную маску.
– Конечно, – ответил он.
Я не поверил.
– В этой ситуации вы выступаете в двух ипостасях: адвокат, лицо весьма формальное, и брат, очень близкий родственник. Так вот, я пришел к вам как к брату.
В кабинете повисла тишина. Я подумал, что Макс сейчас меня выгонит. И правда, он собирался что-то сказать, но передумал. Потом резко встал из-за стола и, подойдя к окну, распахнул его настежь.
Наконец он заговорил сдавленным, едва слышным голосом:
– По правде говоря… я ее ненавидел… терпеть не мог.
Я промолчал, давая Максу возможность выговориться. И он медленно продолжил, глядя в окно:"
"– Габриэль был мне не просто братом, а лучшим другом. Добрейшей души человек. Слишком добрый.
– Представляю, как сложно вам далась организация защиты Алисии в суде, – сочувственно произнес я, физически ощущая его боль.
Макс закрыл окно и вернулся за стол. Он снова владел собой, скрывшись за личиной беспристрастного юриста. Нейтрального, уравновешенного, сдержанного.
– Габриэль хотел бы этого. Он всегда добивался для Алисии лучшего. И любил свою жену до безумия. Она же просто была безумной.
– Считаете, Алисия психически больна?
– Вы спец, вот и скажите.
– А что думаете вы?
– Я знаю только то, что видел сам.
– И что же?
– Резкие перепады настроения. Приступы ярости. Жажда насилия. Она ломала вещи, периодически все крушила. Габриэль признался, что Алисия несколько раз угрожала убить его.