Сесть бы где-нибудь…
— На самом деле, — продолжил он, — все умирают во время падения, от разрыва сердца. От животного страха при виде земли, которая неотвратимо приближается со скоростью двести километров в час. Страх понуждает в приступе рвоты вытолкнуть из себя все внутренности, а потом рвется сердце. В миг смерти у всех глаза вылезают из орбит.
У меня подкосились ноги. Мне показалось, что я сейчас грохнусь в обморок. Голова кружилась все сильнее. Сердце пронзила острая боль. Главное — не смотреть вниз… Держаться прямо… Сосредоточиться на этом типе и не выпускать его из поля зрения.
— Я мог бы предложить тебе кое-что, — медленно заговорил он после долгого молчания.
Я ничего не ответил, жадно вслушиваясь.
— Что-то вроде сделки, — продолжил он, и слова поплыли в воздухе, как кольца дыма.
— Сделку? — пробормотал я.
— Ну да. Ты останешься жить, а я позабочусь о тебе, наставлю на путь истинный и сделаю из тебя человека, способного управлять своей жизнью. Ты сам научишься разрешать свои проблемы и в конечном итоге станешь счастливым.
Он снова выпустил дым сигары и продолжил:
— Взамен ты берешь на себя обязательство делать то, что я скажу. А гарантом будет… твоя жизнь.
Это предложение меня очень смутило и усилило донимавшую меня дурноту. С большим трудом мне удалось сосредоточиться, собраться и хоть как-то его осмыслить.
— Что вы имеете в виду? Что такое «гарантом будет жизнь»?
Он снова помолчал.
— Ты должен будешь соблюдать обязательство.
— Иначе?
— Иначе… не останешься в живых.
— Чтобы принять такие условия, надо быть сумасшедшим!
— А что тебе терять?
— А ради чего мне отдавать свою жизнь в руки незнакомого человека в обмен на гипотетическое счастье?
На его лице появилось выражение, какое бывает у шахматиста, когда он понимает, что противник в цейтноте.
— А что ты получишь в обмен на реальную, не гипотетическую смерть? — сказал он, описав круг огоньком сигары."
"Я проследил глазами за его рукой и понял, какую ошибку совершил: голова снова отчаянно закружилась.
Дождь…
Пошел дождь… О господи… Теперь крыша станет скользкой, как каток.
Пять метров крыши отделяют меня от незнакомца, от окна, от спасения… Пять метров покатой, скользкой крыши.