«Здоровый лоб», — повторила она про себя и уже другими глазами посмотрела на годную рабочую силу.
Это ж надо! Она по всей деревне мечется в поисках крепких рук, а тут — бери не хочу!"
"— Чего это ты нам так рада? — не выдержал княжич, подозрительно на неё смотря.
— Ой, рада, Иван Иваныч, а чего бы мне не радоваться? Где, как не у меня, удаль молодецкую казать?
Бояричи недоумённо переглянулись, а Дуня соловушкой разлилась:
— Сила-то, она не только в бою видна, а в умелых руках и умной головушке! И вам так повезло попасть ко мне в нужный момент! Вот если бы раньше или запоздали, то ничего бы не вышло, а сейчас сама судьба вела вас.
— Дунь, ты о чём говоришь-то? Чего-то я тебя не пойму, — морща лоб, прервал её трель княжич.
— Так я же про удаль и твою княжескую удачу! — от энтузиазма она начала размахивать руками. — Повезло вам приехать ко мне в нужное время, потому что у меня затеваются нужные и важные дела.
— Дунь, твои дела потом, — отмахнулся княжич.
Иван Иваныч достал бумажный лист и сунул ей под нос.
— Э-э, сказки, — ей хватило взгляда, чтобы понять, что это её записи. Она сама их написала перед отъездом, запечатала в конвертик, которые стала продавать княжеская бумажная мануфактура, нарисовала зайку-почтальона, и передала через деда.
— Сказки?! — надвигаясь на неё, прорычал Иван Иваныч.
— А чего? — отодвигаясь от него, удивилась она.
— Это не сказки! Это синопсис сказок!
— Точно! — обрадовалась Дуня.
Княжич закрыл глаза, пытаясь обрести спокойствие и только после этого спросил:
— У тебя совесть есть? Как я из этого, по-твоему, должен был напечатать твои сказки?
Иван Иваныч для наглядности помахал у неё перед носом тонким листком, где были обозначены действующие лица, суть в одном предложении и мораль — во втором. И таким образом на одном листке уместились все Дунины сказки.
— Я же как лучше хотела: коротко и по существу! И вообще, краткость — сестра таланта.
— Кто это тебе сказал?
— Не знаю, но думаю, что кто-то умный.
— В общем так, я не уеду отсюда, пока ты мне всё в подробностях не распишешь.
Дунины глаза вспыхнули от радости из-за новости о том, что княжич никуда не торопится, но она тут же поморщилась, не желая возвращаться к сказкам. И всё же нехотя согласно кивнула.
— И новости по миру напишешь, — вцепился в неё Иван Иваныч.