Кто-то вручал мазь от всех болезней, кто-то горшочек с мёдом, кулёк с орешками, пироги, ленточку, бусы, гребешок… Дарили от души, кто чем был богат и считал хорошим подарком для девушки, но главное, что всем хотелось сделать приятное Еленке.
Дуня с удивлением посмотрела на подходящего Юряту, держащим в руке свой подарок. Во дворе как раз появился князь и княжьи слуги засуетились, выволакивая что-то на всеобщее обозрение. Получалось, что Юрята преподнесет свой дар не последним, а перед князем. Юрий Васильевич пока оставался в стороне и улыбался.
— Елена Ивановна, ты обронила, — неожиданно для Оболенской и для Дорониной произнёс Гусев. Еленка как раз бросила полный довольства взгляд на князя, удовлетворенная тем, что он видит, какое почтение ей оказывают люди. Потом посмотрела на своего очередного дарителя.
— Я говорю, ты обронила… — взволнованно повторил Юрята и протянул что-то завернутое в шелковый отрез."
"Еленка приняла сверток, отрез ткани развернулся, являя народу выскользнувшую из руки девушки толстенную пшеничного цвета косу.
Побледневшая Оболенская не могла вымолвить ни слова, Дуня же надула щёки, но постеснялась сказать то, что было у неё на уме.
Из-за спин боярышень прошмыгнула женщина, подняла косу-девичью красу и быстро юркнула обратно. Народ ещё больше оживился, поскольку не все успели заметить, что преподнес воин и хотели знать в подробностях.
Юрята растерянно переминался перед Еленкой, поняв по её лицу, что не угодил.
— Юрята, ты мешаешь князю слово молвить, — строго произнесла Дуня, побуждая его обернуться.
— Все потом, — шикнула она на Оболенскую, — потом возьмешь и выйдешь за этого олуха замуж.
— Я? — задохнулась Еленка. — За него?! — вновь налилась она дурниной. — Зачем?
— Чтобы всю жизнь припоминать и мучать, — еле сдерживая смех, ответила Евдокия.
— Я его изничтожу, — прошипела Оболенская.
— Всё потом, — в очередной раз пихнула она боярышню, — а сейчас мило улыбнись князю и народу.
— Надо мной все смеются, — дрожа от негодования, срывающимся голосом пожаловалась Еленка.
— И ты посмейся!
— Ты не понимаешь, — застонала она.
— Всё потом! — шикнула на неё Дуня и обе девушки уважительно посмотрели на подошедшего князя.
— Боярышня Елена, боярышня Евдокия, — с вежеством обратился он к ним, — я рад, что вы гостите у меня. Повеселили от души.