Федор пытался ей доказать, что это бесполезная трата сил, но Евдокия Вячеславна упёрлась, и он изыскивал людей на дополнительные работы. Ну да, ей можно! Много пользы в хозяйстве от неё…
Она же неугомонная, и на пару с Любашкой дважды ломала печь для обжига кирпичей и возводила новую. Обе чего-то мудрили, отвлекали народ, но теперь два раза в месяц в этой печи обжигают не только кирпич, но и посуду, которую боярышня обозвала царской.
Сама печь получилась размером с хороший дом, а уж угля жрала немеряно, но зато потом чуть ли не неделю стыла, обогревая соседнее помещение, где Якимка лепил и складировал новые кирпичи.
Правда, там и без большой печи было тепло, поскольку боярышня придумала выложить под полом огромаднейшего сарая крытую кирпичом канаву, в которую запускала горячий воздух, устроив топку при входе. Все собрались смотреть, что будет, когда зажгли углубленный в землю очаг. Дым не сразу пошел по руслу канавы, но оказалось, что боярышня пристроила ручной ветрогон и если крутить ручку, то появляется тяга.
"Ещё одну небольшую печку поставили для быстрого обжига глазурованной посуды. В ней изделия держали недолго и закладывают малыми порциями. А лепкой посуды занялись сироты, брат с сестрой, которых привёл отец Варфоломей. Оба они с усердием взялись за работу и с выдумкой. Боярышня редко подсказывает им новые идеи, потому как они сами всё время что-то выдумывают и бегут ей похвастать.
Фёдор за всеми поглядывает и не устаёт удивляться, как ладятся дела у дурачка Якима. Повезло ему с жёнкой, но и сам он всегда в трудах. В иных семьях пятеро сыновей, а внуков ещё больше, но толка меньше, чем от одного Якима. Не зря люди говорят, что сей муж благословлен богом!
Но то всё сезонные дела, хоть и большие, а вот мыло стали варить понемногу, но регулярно, и оно моментально окупило себя, как и стеклянные бусы.
Боярышня не боялась раскрытия тайны бусиковой мастерской, поскольку неоткуда местным было взять стекольную массу.