ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Ночью все, кто был в расположении здания администрации, вскочили от взрывов гранат и беспорядочной стрельбы. И грохот доносился не где-нибудь за территорией завода, а прямо у стен. Осколки и пули со свистом бились о бетон, и гул стоял такой, будто на нас напал целый полк. Я вскочил с лежанки и выбежал в подъезд, передёрнув затвор автомата. Навстречу мне вбегали бойцы первого взвода, матерясь все вместе будто в мой адрес. На меня упал парень, сверху на него ещё один, кто-то просто перепрыгнул кучу-малу, а кто-то прошёлся прямо по нам сапогами.
– Где боевики? – кричал хриплым спросонья голосом командир ОМОНа.
– Какие, блядь, боевики? – в ответ переспросил кто-то из вбежавших в подъезд.
– Что произошло? Доложить мне немедленно! – твёрдо приказал ротный.
– Докладываю, товарищ капитан, на улицу никому не выходить! – ответил в потёмках Истомин, оглядывая бойцов. – Горит канцелярия нашего «пиджака», а там, как вы знаете, склад боеприпасов первого взвода. У меня всё.
– Личный состав цел? – снова спросил капитан.
– Да, цел.
– Ко мне лейтенанта.
– А он, нам кажется, уже где-то в районе Ханкалы, – засмеялись бойцы.
– Отставить смех, – скомандовал, отдышавшись, Истомин.
Молодой лейтенант очень любил писать письма своим друзьямстудентам, поэтому вместо одной коптилки у него было целых три. Печь он подтапливал ящиками от снарядов, угли которых имеют свойства с треском вылетать из буржуйки. Плюс злоупотребление никотином может достаточно реально убить, если уснуть с сигаретой в зубах.
Мы осторожно выглядывали из-за угла подъезда, наблюдая за тем, как пылает строение. На зарево пожара и разрывы боеприпасов отреагировали наши соседи. На рацию ротного вышла восьмая рота, предлагая помощь в отражении атаки противника.
"Что было в комнате ротного и как шёл процесс наказания лейтенанта, знают только офицеры. Для нас эта информация была строго засекречена и скрыта под семью печатями командования роты.