Болевой порог. Вторая чеченская война

– Что, благородные такие?

– Да не в этом дело, – ответил Бембетов, – они за семьи свои боятся. Если рожи опознают, им от наших несдобровать.

Мины разрываются рядом. Видно, что бьют со дворов консервного завода, автоматы плюются очередями где-то в районе кладбища. Ротный просит накрыть завод минами. Наши миномётчики начинают пристреливать новые координаты. Мне кажется, это страшнее, чем огонь боевиков. Первые залпы мин летят к нам. Мы успеваем укрыться кто где. Фикса немного не успел. Ему посекло мягкое место. Спать теперь будет на животе.

Ротный кричит матом о недолёте. Клянется, что если останется жив, то разобьёт кому-нибудь лицо в миномётной батарее. Следующие залпы уже летят как на учениях – прямо в копеечку. Бухает где-то там, во дворах.

Мы сели полукруглом впятером. Дали залп с подствольников на раз, два, три. Получилось кучно и красиво. Тут же разбежались по углам, не дожидаясь ответа. В городе начинает нравиться воевать. Пехота входит в азарт. Укрытий много, маневрируй сколько влезет. А вот механикам не по себе, им всюду мерещатся вражеские гранатомётчики.

Поэтому машины ползут позади, не торопясь. Ротный не отпускает меня от себя. Иногда забываю, что на спине станция. Парни чистят двухэтажные деревянные дома. По окнам чердаков бьют подствольниками, навесом. Капитан постоянно держит связь с третьим и вторым взводами. У Макеева огневой контакт с противником.

Третий взвод

– Докладываю, «Бамбук», тут жарко очень, – кричит взводный по рации, – работаем стрелковым, но эффекта – ноль. Судя по плотности огня, их не меньше сотни.

Как понял меня, приём!

– Работай с дистанции, не втягивайся, – отвечает ротный, – сейчас к тебе на левый фланг «Бамбук-12» подойдёт. Как понял, «Бамбук-13»?

– Понял, ждём, – ответил Макеев, оттаскивая за угол бойца.

– Чего артиллерия молчит наша? – спросил возмущённо Бригадир, поправляя лямку станции на плече.

– Нельзя её тут использовать, – ответил взводный, глядя в бинокль, – это русское кладбище. Хочешь, чтобы мы тут все могилы перепахали? Кто осознанно грех на душу возьмёт? Эти бляди знают, где прятаться.

Кладбище ещё в тридцатые годы тут появилось. Знаешь, сколько здесь наших героев покоится? Хотя в первую войну генерал Рохлин усопших не пожалел.

– И чего делать? – снова задал вопрос связист.

– Воевать, Бригадир. Воевать, – ответил Макеев. – А ну снайперов ко мне сюда. Работайте по кладбищу. Не забывайте менять позиции.

Сзади послышалось тяжёлое лязганье гусениц и хруст кирпича. Подошёл танк и три машины взвода.