Адамади разворачивается ко мне и дергает ворот рубашки, расстегивая верхние пуговицы. А я не могу пошевелиться, глаза жжет от подступающих слез.
Я тосковала.
Боже, как я скучала!
Мне хочется кричать, хочется бить его, царапать, спрашивая, за что он так с нами. И не отпустил окончательно, и отдалил, словно мы подопытные. На меня вдруг накатывает волна ненависти, как раньше, когда он причинял мне боль. Он думает, можно вот так играть судьбами людей?! Он считает, что ему можно выкидывать нас, а потом подбирать?!
Кусаю до боли губы, чтобы отрезветь от его близости и эмоций, заставляю себя развернуться и зайти домой.
— София!
Хочется закрыть уши, запереться на все замки и не слушать его, но я не успеваю сделать это быстро, потому что проклятые слезы застилают глаза. Константин толкает дверь, не позволяя мне закрыться. Оставляю все так и кидаюсь наверх, но останавливаюсь на лестнице, потому что в комнате спит мама и сын.
— Уходи, — шепчу, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
— Нет, не могу, — мотает головой и протягивает руку. — Иди сюда, моя девочка. Я попытаюсь объяснить, — просит он и сглатывает.
Ничего не могу ответить и взять себя в руки тоже не могу, слёзы уже катятся градом, заливая лицо. Мне одновременно хочется и кинуться в его объятья, и прогнать. Константин поднимается сам: одна ступенька, вторая, третья; он уже рядом, и сердце замирает.
Содрогаюсь, когда он обхватывает мое лицо теплыми ладонями и стирает большими пальцами проклятые слезы. Он касается меня, дышит со мной одним воздухом, и у меня ноги подкашиваются.
— Не трогай… — не знаю, как нахожу в себе силы сопротивляться. Во мне борются два очень сильных и противоречивых чувства.
— Не плачь, и я не буду, — шепчет он мне и, как раньше, наклоняется, глубоко вдыхая мой запах.
ГЛАВА 33
Возьми мою руку,
Сожми ее крепко.
Забудь эту муку
Любовь — это лекарь.
Невидимой боли
Сосущие раны.
Разлукою колют бремен великаны.
Сплетаются мысли
В простом диалоге.
Пролей свою нежность,
Забудь о тревоге.
По линии взора
Сплетаются души.
Единого сердца
Биенье послушай.