Добровольно проданная

По выходным мы ужинаем моими пирогами, и, как ни странно, Константину нравится. Он говорит, что женщина должна уметь готовить, если не ради мужчины, то ради будущих детей.

Жизнь продолжается. И она уже не такая беспросветная, как казалось совсем недавно. Пусть и живу «по контракту», но я не жалуюсь. Все к лучшему. Огорчает только то, что Константин прекратил меня целовать. Целовать по-настоящему, в губы. Шея, грудь и тело — не считается. Если раньше он делал это дико, грубо, необузданно, как будто выпивал меня до дна, отбирая поцелуи, выдирая их, преодолевая сопротивление.

То сейчас, когда я готова отдавать их ему просто так, он прекратил брать. Мне ведь должно быть все равно, но эта мысль не дает мне покоя.

— Что такое, София? — Константин усмехается, помогая мне снять пальто, и отдает его в гардероб.

— Все нормально, — пытаюсь выдохнуть и расслабиться.

Мы на ежегодном приеме в честь Нового года. Кто-то проводит корпоративы в маленьких барах, а Константин — в одном из залов гранд-отеля.

Народу много: мужчины в строгих костюмах, а женщины сверкают украшениями, дорогими платьями и белоснежными улыбками. И мне волнительно. Будь моя воля, я никуда не пошла бы, а осталась с Наташей выбирать ей новогодний наряд. Неловко, оттого что на меня будут смотреть и оценивать. Не зря же мне приобрели по этому поводу новое белоснежное платье в пол, в греческом стиле, с высоким поясом под грудью и широкой струящийся юбкой. Над моей причёской и макияжем трудилась девушка, которую специально пригласили в дом. И завершают мой образ длинные серьги-нити с красивыми синими камнями на концах. Это очередной подарок Константина."

"— Пошли, маленькая лгунья, — усмехается Адамади. Он как никогда расположен ко мне. Настроение у него, в отличие от меня, приподнятое и игривое. Он подставляет мне руку, и я хватаюсь за нее, как за спасение. Мраморный пол скользкий, а я плохо хожу на шпильках.

— И чего ты боишься? — спрашивает он, когда мы проходим в огромный зал с высокими потолками.

Здесь пахнет роскошью, дорогими духами с примесью шампанского. Красиво, но слишком вычурно. Словно это все не для праздника, а для показухи.

— Я не знаю, как себя вести и что говорить.

— Веди себя естественно и непосредственно, София.

— А если я скажу что-нибудь не то?

— Говори, — спокойно отвечает он и уверенно идет вглубь зала.

— А можно я вообще буду молчать? — нервно усмехаюсь, замечая, как на нас оборачиваются люди.