Большие планы маэстрины

Пришлось освободить одну стену от картин и отдать ее под огромную доску для записей. Ее поверхность превратилась одновременно в список дел, график дежурств, диаграмму связей. На ней же оставляли записки преподаватели и дежурные ребята. И няни.

С подачи мастера Ханка, который в своей молчаливой и суровой манере это как-то организовал за моей спиной, у Софи появилось много-много нянюшек и нянев. Это не я придумала, это студенты сами себя так назвали. Няня — девушка, нянь — парень.

Они поочередно сменяли друг друга в свободное от занятий время и по часу, иногда по полчаса, кто сколько мог, следили за малышкой.

Я была приятно удивлена и тронута этой помощью. А они и подгузники Софи меняли, и переодевали, если надо, и кормили с ложечки прикормом или поили молоком и водой. Играли. Мальчишки-первокурсники даже ползали с ней по-пластунски по ковру, жутко веселя всех, кто это видел. И конечно, с ними всегда рядом был Барон, а через Барона ситуацию контролировал магистр Гресс.

Благодаря этому у меня освободилось колоссальное количество времени.

И все его я тратила на активную социальную деятельность на благо университета. Следила, как продвигается генеральная уборка главного корпуса, студенческого общежития. Общим голосованием было решено, что ремонт не делаем. Ничего не улучшаем ради красоты, не красим, не меняем на лучшее, не переделываем работающее и исправно функционирующее. Но Гресс издал ректорский «рявк», когда обнаружил, что кое-кто из сотрудников пренебрегал своими обязанностями и не чинил вовремя то, что должны были.

Поорал, пожурил, приказал срочно все исправить и отремонтировать. Студенты очень радовались. Оказывается, о некоторых поломках они докладывали неоднократно и просили устранить. Короче, как всегда.

Вот и чистоту навели, и отремонтировали то, что следовало, и заменили все же кое-что, и зарядили разрядившиеся светильники… А еще мы опробовали в действии несколько придумок ребят-артефакторов. С согласия ректора, конечно. Магистр Чолин лично за всем проследил, чтобы никакого урона зданию.

Но штуки оказались полезные.

В общем, три недели жизнь кипела, бурлила, студенты носились как бешеные белки, преподаватели крутились с ними. А я все это курировала, параллельно с ректором решая и все вопросы с журналистами. Обсудили, что можно обсуждать, что нет. Набросали примерный план тем, которые хотели бы сами осветить в прессе. Подписали с журналистами магический договор о неразглашении неких секретных фактов, если они вдруг станут им известны.