– Внесите себя в список! – приказал помощник и помахал листом.
Мы по-настоящему напряглись.
– Сейчас?
– Какая-то проблема, господин Берт? – деловито поинтересовался Дрю.
Не какая-то, а еще какая!
– Можете передать лист?
– То есть мне надо к вам подняться самому? Как лакею?
– Извини, Грандэ, – пробормотал Финист, – я сделал все что мог. Считай это минутой славы, а не позора.
Скажите, знающие люди, этот день уже можно записывать в самые ужасные дни моей жизни или еще стоит обождать?
Он поднялся.
– А ты молодец, – хмыкнул он, решив, что я незаметно избавила нас от позорной привязки, и быстро спустился к Дрю.
Нет, я, конечно, молодец, но понять бы, как им вдруг сделалась.
Без особого пиетета Финист выдернул лист из рук помощника магистра и, склонившись над преподавательской кафедрой, начал писать.
Пока он поднимался обратно, басовитый часовой бой объявил о конце занятия. Народ мгновенно начал собираться, вставать со своих мест. Гулкий лекторий наполнился разговорами.
– Пересдача не отменяется! – стараясь перекричать гул, надрывался Дрю. – В той же аудитории, что и прошлый раз! Не опаздывайте!
– Удачи на экзамене, Грандэ! – подхватывая со стола блокнот для записей, пожелал мне Финист и неожиданно подмигнул.
Переговариваясь с приятелями, он начал подниматься по ступеням к выходу, а я все пыталась понять, не привиделось ли мне это кокетливое подмигивание.
– Берт с тобой флиртует! – охнула подскочившая Альма, забыв о конспирации.
– Тс! – шикнула я.
– Как вы оказались вместе? – она понизила голос до громкого шепота. – Хочу знать все, во всех грязных подробностях!
– Встретились возле дверей. Он тоже опоздал.
– И всего-то? – разочарованно протянула подруга.
Я пожала плечами, дескать, обычное дело, и вручила ей пустой термос из-под калинового отвара.
– Спасибо, калина возродила меня к жизни.