– С наслаждением дышите свежим воздухом. Доброй ночи!
Холодный, как айсберг, голос магистра нагнал меня в дверях и заставил обернуться:
– Раз уж я стал свидетелем вашего ведического действа, госпожа студентка, позвольте дать добрый совет. Ничего не скажу насчет сердечных дел, но знаю, что вам поможет сдать экзамен по высшей магии.
– Что? – зачем-то промычала я.
– Старание. – Казалось, тяжелый взгляд, пронзивший ночь, прожег дыру у меня между бровей. – Попробуйте ради разнообразия.
«Кто бы знал, как я тебя ненавижу, напыщенный индюк!» – со злостью мысленно ответила я, задыхаясь от этой самой ненависти.
– Доброй ночи, – кивнул Киар, словно действительно поделился действенным способом, как заставить его написать в экзаменационном табеле спасительное «удовлетворительно».
Потеряв ко мне интерес, магистр отвернулся, а я скользнула в теплую темноту преподавательской башни, пахнущей магией, чернилами и пылью. Клокотавшая внутри злость застила глаза.
Одетая в зимний плащ, Альма маячила в пролете, нервно ходила под лестницей туда-сюда. Лицо цвета кофе с молоком, как у всех чистокровных айтэрийцев, терялось в темноте. Но в двух традиционных косицах словно светились кипенно-белые ленты.
– Все удалось? – зашептала она.
– Уходим быстрее! На крыше засел Рэнсвод.
– Кронпринц вполз из ада и попытался прорваться к небу?! – громко охнула она.
– Тихо! Он может услышать!
Я занесла ногу, чтобы шагнуть с последней ступеньки, и кто-то невидимый с силой толкнул меня в плечо. Руку свело от боли. Потеряв равновесие, я мазнула влажными холодными пальцами по гладким перилам, не в силах в них вцепиться, и свалилась прямиком на лучшую подругу.
К счастью, Альма была на полголовы выше и в два раза меня крепче. Поймала как миленькая и умудрилась устоять на ногах.
Она не давала спуску ни одному парню! Скажу больше: темнокожую подругу боялись задевать даже прожженные шовинисты, выступающие за высылку из Шай-Эра всех выходцев из других королевств Крушвейской скальной гряды.
В смысле, все шовинисты, кроме капитана команды по турнирной магии. Но с Эзрой Ходжем у подруги была давняя вражда, притупляющая им обоим инстинкт самосохранения.