Когда эта твоя Миронова показалась.
Андрей не стал возражать. Не имело смысла. Катерина ни в чём против правды не погрешила.
— Послушай, — он шагнул к столу у окна, открыл верхний ящик, вынул оттуда плоскую коробочку. Ему не терпелось поскорее оборвать всё, что ещё хоть как-то их связывало. Покончить со всеми обязательствами здесь и сейчас, полностью освободиться. — В этом нет никакого символизма. Просто покупалось для тебя. Возьми. С Наступившим.
Катерина, попытавшись незаметно смахнуть что-то с ресниц, протянула руку.
— Для комплекта, — пояснил Андрей, когда она вынула из коробочки обтянутую белой кожей изящную планку, к которой крепились серьги с алмазными звёздочками.
Катерина сглотнула, перевела на него взгляд.
— Прощальный подарок?
— Будем считать, что так.
Она какое-то время любовалась изящным украшением, потом вернула серьги в коробочку, опустила её на столешницу, помолчала и кивнула.
— Спасибо. И… пусть будет так. В конце концов, ты прав во всём. Мы никогда в вечной верности друг другу не клялись.
Он мог бы притвориться, что поскорбел о былом хоть на мгновение, он это сделал бы. Но себя не обманешь — всё, что он сейчас испытывал, это облегчение.
— Благодарю за понимание.
— Ни к чему, — пожала плечами Катерина. — Но у меня есть к тебе просьба. Всего одна. Последняя.
— Слушаю.
— Я очень хочу, чтобы и ты принял от меня новогодний подарок. Прощальный новогодний подарок, раз уж на то пошло. Позволь мне его тебе подарить.
Вероятно, это меньшее, что он мог для неё сделать.
— Без проблем. Если ты так этого хочешь.
Катерина ничего не стала отвечать. Вместо этого шагнула к нему, расстёгивая верхнюю пуговицу своей атласной белой блузки.
Глава 35
Что испытывает человек, выдернутый из водоворота райского блаженства в жестокую действительность? Недоумение, шок, потрясение?
Ещё секунду назад я захлёбывалась от эйфории — его горячие, крепкие руки жадно скользили по моему телу, губы творили нечто непередаваемое.
Вот он тут, хмурится, тяжело дышит, успокаивает меня, и вот его уже нет…
На одно безумное мгновение мне даже подумалось, а не было ли всё это лишь дикой, предельно реалистичной галлюцинацией?..
Но моя кожа до сих пор не остыла от его прикосновений. Нет, не было. И от осознания этого становилось ещё тяжелее.