Он рассеянно кивает, не прекращая втолковывать по телефону собеседнику что-то насчет параметров колеса, угодившего в ливневую канализацию. И его звучный бархатный голос так и продолжает ласкать мой слух еще некоторое время даже в коридоре, когда я неплотно прикрываю за собой дверь.
На общественной кухне - настоящий кавардак. Грязные тарелки, бутылки, фантики и мишура валяются повсюду, даже на плите и в мойке. А на полу сиротливо лежит надкушенный кем-то кусок торта. Наверное, в суете спьяну уронили. Бывает...
Но от этого понимания менее противно здесь находиться не становится.
Пока никого нет, я быстренько наполняю чайник водой и ставлю на плиту, смахнув разноцветную мишуру с остатками сгоревших «бенгальских огней» в мусорное ведро.
- Ой, Вероник, ты здесь? - заглядывает на кухню запыхавшаяся первокурсница Анютка с курткой в руках и раскрасневшимися от холода щеками.
- Я пораньше ушла. Тусовки - не моe совсем.
- Ну ты и чудик. Слушай, я щас такое видела - обалдеть просто...
- Что? - рассеянно спрашиваю я и прибавляю подачу газа на плите. Скорее бы вода нагрелась, пока еще кого-нибудь сюда не принесло.
- Около нашей общаги стоит тачка хозяина клуба «СуРок», певца Матвея Морозова! Та самая, белая, - возбужденно сообщает Анюта. - Кроссовер навороченный!
Я удивленно кошусь на нее.
- Откуда ты знаешь, что тачка именно его?"
"- Ты не поверишь, сколько лишней информации можно узнать, если твоя старшая сестра фанатеет по рок-звезде! - хихикает первокурсница.
Лида... Где-то я это имя уже слышала.
- Она случайно не официанткой там работает? - уточняю уныло.
- В яблочко! Так вы знакомы?
- Возможно, - я отворачиваюсь обратно к плите, надеясь, что Анюта поймет этот намек правильно.
Однако та слишком взбудоражена приметной морозовской тачкой, чтобы пользоваться логическим мышлением, и бесхитростно интересуется:
- А ты что, как всегда, одна? Пошли к нам!
- Нет, спасибо. Ты же знаешь, ко мне вечно Колька цепляется и стебёт...
- Ой, да не принимай его всерьез! Он просто прикалывается
- Пусть прикалывается без меня.