В них промелькнуло восхищение. Нет, только не пятнадцатилетние, пожалуйста!
— Не знаю, — девочка медленно покачала головой.
— Это Марк Леви.
Девочка озадаченно нахмурилась, а потом вдруг выдохнула:
— Писатель?!
На образование дочери родители времени не жалели, молодцы.
Марк вздохнул и покачал головой.
— Вы не Марк Леви?! — разочарование девчушки было почти осязаемым.
— Я Марк Леви. Но не писатель. Однофамилец.
Кристина, сидящая напротив, с подчеркнуто невозмутимым видом пила кофе и, качая ногой, откровенно наслаждалась происходящим.
Марк некоторое время наблюдал за мерным качающимся движением узкой ступни в переплетении черных ремешков сандалии. Потом поднял взгляд к лицу девушки.
— А ты полна сюрпризов, Кристина Кузьменко.
— Да где уж мне, — она пожала точеными плечами. — Я вся как на ладони.
Ну да, ну да…
Марк еще какое-то время наблюдал, как она пьет кофе. Маленькими глотками. Она изящна в каждом движении.
И он смотрит. Даже не смотрит — любуется.
Наконец маленькая белая чашка вместе с блюдцем поставлена на стол.
— Ты хочешь еще кофе?
— Нет.
Марк встал и протянул Кристине руку.
— Тогда поехали?
— Куда? — спросила она с легким, снисходительным любопытством.
— К Веронике.
Вот чего он совершенно не ожидал — так это того, как легко и пружинисто она встанет. И порывисто и крепко обнимет его.
Рука сама собой легла прямо на полоску женской спины между жилетом и брюками. А грудь у нее и в самом деле….
— Спасибо, Марк!
Так. Это объект обожания твоей дочери, Марк Леви! И у него не может быть груди! И руку со спины убрал быстро!
— Тебе спасибо, — неловко отозвался Марк и отступил на шаг. — Пойдем? Я на машине.
* * *Кристина, кажется, совершенно не расстроилась, что на дорогу им придется потратить более часа — интернат «Бухта доброты» находился за пределом второго кольца, в экологически чистой зеленой зоне.
В автомобиле, пока они выбирались из цепких лап столицы, не было тягостного молчания, чего Марк опасался.