Удивительно хорошо, покойно, как-то… Как никогда и не с кем раньше. Крис пока не могла понять, что это такое. Но отказываться от общения с Вероникой не хотела.
Она снова взяла в руки телефон.
Кристина: Привет. Я завтра лечу в Москву из Лондона. Пробуду там три дня. А где реактивные моторы носят вашу прекрасную тушку, командор?
Марк: А я в другом полушарии.
Кристина: Западном?
Марк: Южном.
Кристина: Вернешься в Москву не скоро?
Марк: К моменту моего возвращения тебя там уже не будет, как я понял(((
Кристина: И мне жаль.
Он долго не отвечал. Хотя до этого ответные сообщения приходили мгновенно. Кристина поняла, что начинает волноваться. Отошла от окна, сделала несколько шагов от одной стены до другой. Оказывается, у нее очень тесный номер!
Телефон пиликнул.
Марк: Если хочешь, я предупрежу Анну Борисовну и Соню. Съезди без меня. Вероника будет очень тебе рада.
Кристина: Спасибо!
Она потом несколько раз перечитала этот диалог. Во время этого перечитывания пришло еще одно сообщение от Марка.
Марк: Я подписал и отослал разрешение на посещение. И вот контакты Анны Борисовны и Сони. Тебя там очень ждут.
Кристина не пойми с чего вдруг шмыгнула носом. Пару раз моргнула, фокусируя зрение. И набрала:
Кристина: Ты лучший на свете командор.
Марк: Ты самая прекрасная на свете фея.
Эти слова она потом много-много раз повторяла про себя.
А Марк в то же самое время задавал себе вопрос о том, правильно ли он поступает. Его не покидало ощущение, что он окончательно утратил контроль над ситуацией.
Марк замер перед окном гостиничного номера. Прикрыл глаза. В училище им один из преподавателей из числа старой гвардии рассказывал про шестое чувство. Шутил, что шестое чувство есть у каждого пилота, но никто не знает, где оно располагается. Но, мол, «Жопой чую!» — вполне себе точное описание. А потом, посерьезнев, говорил о том, что это самое шестое чувство нарабатывается годами и остается на всю жизнь.
К тридцати четырем годам Марк Леви начал чувствовать проблески проявления того, о чем говорил преподаватель. Марк пока не мог это формализовать, но все чаще и чаще он ловил моменты, когда может предугадать развитие, казалось бы, непрогнозируемой, внезапной ситуации. Это касалось в основном работы. Но иногда — не только ее.
Сейчас шестое чувство молчало. Не мигало предупреждающим оранжевым, не загоралось ярким красным.