Иди только по обозначенным дорожкам. Не хочу, чтобы ты провалилась под лед.
– И я не хочу, Марк. Может, не стоило? Если это небезопасно, то…
Экскурсионный микроавтобус привозит нас к озеру, заполненному рыбаками. Повсюду непринужденно прогуливаются туристы, а мужики в нахлобученных на лоб шапках напряженно гипнотизируют проруби.
– Безопасно, я уверен. Иначе они бы не сидели… так спокойно. Не замерзла?
– Нет, а ты?
Стрельбицкий улыбается, а мое сердечко сжимается: у нашей дочери такая же улыбка. И изгиб губ такой же, как у Марка.
– Танька, ты опять гоняешь в голове всякую дрянь? – безошибочно угадывает он мои мысли. – Вон там продают клюквенный и облепиховый чай. А там – горячие плюшки. Все для туристов. Хочешь чаю? Какой тебе взять? Мне кажется, у тебя зуб на зуб не попадает.
– С чего ты решил? Марк, а на каких собаках ездят? Есть специальные породы? – интересуюсь я, когда мы подходим к палатке. Круглолицая, укутанная в тулуп женщина разливает чай из пузатого медного самовара.
– Хаски, маламуты. Я катался однажды. Это очень здорово, Тань. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не грустила? Как тебя развлечь?
«Влюбись в меня… Сделай одной-единственной в своей жизни. Я ревную тебя к каждому столбу. Замечаю, как все проходящие мимо девицы на тебя смотрят. Завтра мы вернемся домой, и все станет, как прежде».
– Танюшка, да что же это такое, а?
Марк прижимает меня к груди и целует в щеку. Гладит плечи, скрытые под толстым комбинезоном, купленным по случаю, опаляет горячим дыханием щеку.
– Погоди, Марк. Мне звонят.
Стягиваю варежку и отвечаю на звонок. Включаю видеосвязь, завидев в окошке личико Улечки.
– Солнышко мое, привет. Как вы там?
– Холосо, мам.
Марк не дает мне ответить – забирает телефон из рук и наклоняется к моему плечу – так, чтобы наши физиономии попали в кадр.
– Привет, малышка! Помнишь меня?
– Дя. Ты дядя Майк. Ты обесял куклу. Ты с мамой вместе?
– Да, Улечка. Знаешь, почему?
– Нет.
– Я твой папа. Называй меня так, а не дядя Марк, ладно? Я твой настоящий папа.
– Стрельбицкий, отдай телефон. Ну что ты устроил? Что ты делаешь?
Меня не на шутку трясет.