– Ну ты и профи, брат!
– Много ума надо, – недовольно фыркает Торганов и признается торжественно. – Я сам позавчера проводил обследование. И с двойней у нас только одна Ушакова. Только она Валерия.
«Все-таки Лера!» – отмечаю мысленно.
В грудь бьет резкая боль. Хочу вдохнуть, но не хватает воздуха.
Почему ничего не сказала? Не позвонила. Я же оставил ей свою визитку!
– У Валерии Васильевны и так очень непростая ситуация. Под капельницами лежит. Угроза выкидыша. Ей нельзя волноваться. А она все время на нервах. Опасается, что отнимешь у нее близнецов…
– Я? Что за бред? – изумленно таращусь на друга.
Какого происходит?
– Отец детей, – пожимает плечами Витя.
– Я похож на урода? – усмехаюсь криво. – Почему она так решила, не знаешь?
– Я же все-таки главный врач, Тим. А не психолог. Кто-то из персонала болтал. Вот и запомнилось. Но мне и в голову не приходило, что это ты отметился!
– Насколько ситуация критическая? – перевожу разговор на более насущную тему. – Говори, что требуется? Лекарства? Может, условия нормальные? ВИП-палаты хоть имеются?
– Одна на весь роддом, – нетерпеливо морщится Торганов.
– Только что? – уточняю коротко. – Какие будут встречные предложения? Говори конкретно.
Витю Торганова я знаю с детского сада. И прекрасно понимаю, что вслед за выданной информацией будут озвучены условия.
Торг-анов! Торговаться привык с рождения.
Но мой друг смотрит на меня серьезно и замечает устало.
– Ты, Тимоха, это… не отсвечивай пока. Лере твоей сейчас покой нужен. Нарисуешься, начнутся разборки. Давай-ка пока не будем раскрывать твое участие в этом деле, а?
– А получится, Вить? – роняю нерешительно. Тру затылок. Как будто это поможет!
Но не спорю. Торганов прав.
Хоть у меня сейчас здорово прикипает внутри. И с Леры спросить хочется особенно. Схватить за плечи. Встряхнуть несильно. Заставить сказать правду.
Но нельзя!
Прикоснуться нельзя! Даже на глаза показаться! Разволнуется. Родит раньше времени. Пиши пропало!
Лучше переждать… Одну неделю или пять.
– Я готов, – киваю коротко. – Но мне нужны гарантии…
– Какие? – хмуро бурчит Торганов. И мне даже кажется, что он сердится.
Врачебная тайна, ясен пень! Как адвокат, я его прекрасно понимаю! А как одураченный мужик – по гроб жизни буду благодарен."
"– Я не доверяю этой красавице, – замечаю тихо.