Ее посадили на десять лет за наезд со смертельным исходом…
– Но если сбила человека… – пожимает плечами Надежда."
"– Да, – запальчиво вскрикиваю я. – Только Даша не водит машину! Не умеет! Все сфабриковано, понимаешь?! Даже права ей задним числом выписали. Свидетелей подкупили. А семью мужа кто представляет, знаешь?
– Неужели Морозов? – охает Надя.
– Он самый, – киваю печально. И открыв последний ролик, протягиваю айфон Наде. – Вот. Узнаешь?
И снова на экране мелькают кадры. Высокий широкоплечий мужчина неспеша выходит из тачки представительского класса.
Красивый он все-таки, Морозов…
Гоню от себя крамольные мысли. Так с катушек слететь недолго.
А на экране уже начинается потасовка. Какая-то женщина нападает на Тимофея. Он пытается увернуться. Но в это время другая бьет его кулаком по голове. Охрана оттаскивает женщин в сторону. А Морозов, потирая ушибленное темечко, медленно ковыляет к воротам колонии.
– О господи! Дикость какая-то! – вскрикивает Надежда и, крепко зажав в ладони айфон, выскакивает из палаты. Я слышу как она несется через холл и, заскочив в кабинет к Торганову, восклицает требовательно.
– Витя! На Тиму напали! Нужно что-то делать!
«Витя?! – поджимаю губы. – Не каждой медсестре дозволено так обращаться к главному врачу. И что происходит вообще?»
Тяжело поднявшись с дивана, бреду в спальню. Дочки спят как маленькие зайки.
– Мы справимся, – шепчу еле слышно.
Вырвав лист, пишу заявление. Вот только дальше фразы «Прошу Вас…» дело не идет.
О чем я могу попросить Торганова официально? Как правильно сформулировать? Теряюсь в догадках. Но ничего не получается. С кем бы посоветоваться?
В холле слышатся голоса.
– Все, Надь… Я сказал…
– Вить, ну почему так Тиме не везет по жизни…
– Нормально все. Не боись…
Парочка переходит на шепот, а потом и вовсе замолкает.
Вижу мощную спину Торганова. Чуть подавшись вперед, он собственнически прикрывает Надежду своим телом. Целует, нависая над ней. Тонкие пальчики, унизанные колечками, медленно гладят мощное плечо главврача. Сомнений быть не может. Эти двое – любовники.
А мне что делать, скажите, пожалуйста?
Но сдаваться я не собираюсь.