Пересматриваю в айфоне фотки дочек, которые Лера шлет мне каждый день. Зависаю от умиления и восторга. Кто бы сказал, не поверил бы!
«Скоро увидимся, милые», – улыбаюсь мысленно. Хочу позвонить Лере. Узнать, как дела? Просто поболтать. Но трубка в руке взрывается шансоном.
Литвин. Чтоб ему скиснуть!
– Да, слушаю, – откликаюсь спокойно.
– Я не понял, Тимофей Сергеевич. Ты меня слил, что ли? – гудит он угрожающе.
– У меня к тебе, Паша, тот же вопрос. На меня совершено нападение. А ты не предупредил об опасности… Где-где? Вон полно роликов в интернете! Я – теперь звезда ютуба.
Сержусь. Сейчас вообще всех собак на Литвина спущу. Какого решил разыграть меня в темную? Леру испугал, плюс мне кулаком по темечку некисло прилетело.
– Да иди ты, – бурчит недовольно Паша. – Ты слил меня. Тебе нужно было девку обломать, чтобы она от ребенка отказалась.
– Если ты такой умный, то сам и обламывай. Да никакая нормальная мать своего ребенка не бросит. А твои действия под статью подвести можно. Там не откупиться не удастся.
– Это еще почему? – в наглую прет Литвин.
– По кочану, – рычу я. – В деле Ивановой полно фальсификаций. И ее адвокату не составит труда возбудить дело против тебя, Паша! И обеспечить место в соседнем корпусе лет на пять. Я не знаю о чем ты думал, когда творил дичь… Хоть бы пришел посоветоваться.
– Там говорят, дочка Педагога взялась защищать Дарью?
– Он не любит, когда его так называют, – в точности цитирую слова Анечки.
– Ты с ним знаком?
– Виделись, – бросаю коротко. Не вру, боже упаси! Я как-то видел Педагога. Он приезжал за Аней к юрфаку. Стоял около огромного черного внедорожника и с кем-то болтал по сотовому.
– За мной папочка приехал, – как маленькая девочка промурлыкала тогда Аркелиди. Поэтому и запомнил. А оно глядишь, пригодилось.
– Я тебе счет пришлю за свое лечение, – пру буром на Литвина.
– Да пошел ты! – орет он в ответ и кидает трубку. В прямом смысле этого слова. Сначала в динамике раздается шум, а потом треск.
– Какие нервные клиенты пошли, – усмехаюсь криво.
Оторвавшись от медицинского журнала, Витя смотрит на меня внимательно.
– Ну ты борзый, Морозов! Капец какой-то!
– Отмороженный, – вздыхаю устало. Прерываю глаза, собираясь подремать под стук колес. Благо перегон длинный. Но Торганову неймется.