Бракованная

Очень надеюсь, что у нас со Львом будет что-то, кроме постели.

Как только оказываюсь на улице, ледяной ветер обдает лицо. Ощущение такое, словно умылась ледяной водой. Но телу тепло… еще бы! На мне самая первая в моей жизни шубка. Белая, пушистая, умопомрачительно приятная на ощупь, всё еще пахнущая магазином.

Легко ступаю по дороге, оглядываю дом Льва.

«Нет, это не дом вовсе!» — качаю я головой.

В моем понимании дом — это что-то с крышей. Тут крыши нет, лишь примыкающие друг к другу прямоугольные строения.

Наружная сторона обшита деревом, в окнах горит свет. По идее это должно придавать строению ощущение тепла, но дом кажется мне холодным изнутри и снаружи, каким-то искусственным. Мне мерещится, что здесь живут ненастоящие люди, например, живые манекены или роботы.

Лев встречает меня, как только я переступаю порог.

Мне жарко от его взгляда, несмотря на то, что мороз успел подрумянить щеки.

Я уже заметила, что Царю нравится смотреть, как я улыбаюсь. И я улыбаюсь, позволяю ему снять с меня шубку, хотя самой хочется еще долго в ней сидеть, греться где-нибудь у камина.

— Стилист молодец. Ты отлично выглядишь, Эва… — отмечает Лев, беря меня за руку.

Ага, конечно, еще какой молодец.

Стилиста мне пришлось нейтрализовать самыми коварными методами. Точнее, одним конкретным методом по имени Семён. Телохранитель Льва оказался вполне вменяемым человеком, что меня очень удивило и обрадовало."

"Вениамин Островский, как гордо представился стилист, отчего-то желал видеть меня в открытом красном наряде.

То, что он мне предлагал, я бы никогда не решилась надеть и выйти в люди. Мне было настолько некомфортно в выбранных им платьях, что хотелось остаться жить в примерочной. Но он с ослиным упрямством продолжал приносить исключительно открытые броские вещи.

«Глупо не пользоваться таким оборудованием, Эвелина Авзураговна! — так он высказался о моей фигуре. — Нужно непременно всё показать! И шпильки… нам обязательно нужны шпильки…»

После десятого отвергнутого мной платья он взбесился.

Да-да, слушать Льва я не стала, спорила со стилистом до посинения, ведь это мне предстояло очаровывать будущего свекра, а не Вениамину Островскому.

Потом Вениамин пустил в ход тяжелую артиллерию:

— Я умываю руки. Позвоню Льву Владиславовичу и доложу, что вы отказываетесь от моих услуг…

В этот момент я и решилась обратиться за помощью к Семёну, который всё время был с нами.

— Какие-то проблемы, Эвелина Авзураговна? — спросил он, хмуро прищурившись.