Я машинально повиновался приказу и, проклиная собственную мягкотелость и хорошее воспитание, принялся покорно глотать скользкие куски. Мне казалось, что в горло проскакивают лягушки. Одно было хорошо, онемевший от баралгина язык не ощущал никакого вкуса.
Нора молча наблюдала за происходящим.
– Ну как? – поинтересовалась Ленка. – Легче тебе?
– Скорей, – прошептал я, – скорей дайте тазик, тошнит!
Ленка схватила пустую тарелку.
– Держите.
В ту же секунду желе вернулось назад.
– Простите, – прошептал я, – не знаю, от чего это со мной, ей-богу, очень вкусно было!
– Главное, не двигайтесь, – испуганно велела Ленка, – сейчас уберу.
Мы с Норой вновь остались вдвоем.
– Может, ее за меновазином послать? – в задумчивости протянула хозяйка. – У нас его точно нет.
– Ой, не надо, – испугался я, – вдруг найдется, и она меня опять заставит выпить.
– Меновазин употребляют наружно!
– Все равно не надо.
– Сидите спокойно, – всунулась в комнату Лена, – уже едет.
– Кто? – в один голос поинтересовались мы с Элеонорой.
– Я «Скорую» вызвала.
– Зачем?
– Так тошнит же его, небось, когда падал, головой стукнулся, может, сотрясение мозга. Опять же все сидит, никак не встанет. Баралгин на него не действует. А вдруг перелом? Нет уж, пусть врач поглядит!
Медицина прибыла мгновенно.
– Что стряслось? – приветливо спросил молодой парень, оглядывая меня, сидящего на полу.
– Упал и встать не может, – мигом влезла Ленка, – как бы не перелом… И болит у него, жуть, прямо криком кричал…
– Сейчас посмотрим, – улыбнулся фельдшер и велел: – Ну-ка, покажите ногу.
Я обеими руками прижал пиджак к полу.
– Нет.
– Должен же я вас осмотреть?
– Ни за что.
– Но как же я тогда смогу помочь?
– Иван Павлович, не кривляйтесь, – возмутилась Ленка.
От отчаяния я рявкнул:
– Извините, я стесняюсь.
– Ну, не стоит, – спокойно ответил парень, – поверьте, ничего особенного в вашей ноге нет.
И тут на меня снизошло озарение:
– Я не вас стесняюсь.
– А кого?
Я ткнул пальцем в домработницу:
– Ее, пусть выйдет.
– Ладно, – обиженным тоном отозвалась Ленка, – коли вы такие нежные, могу уйти.
– Да, – обрадованно подхватила Нора, – выйди.
– Вообще на улицу уберусь, – прогудела Ленка, – за картошкой, вся кончилася.
Шумно топая, она ушла.
– Надо было ее сразу на рынок отправить, – вздохнула Нора. – Эх, не догадалась сказать, что к ушибу следует тертые корнеплоды прикладывать.