Беата посмотрела на директрису:
– Вы позвали меня сюда, чтобы я выслушивала бредни явно больной женщины?
Алла Семеновна, до сих пор весьма удачно справлявшаяся со всеми трудностями, которые подстерегают начальника в женском коллективе, в данном случае не нашлась, что ответить, а когда нужные слова пришли ей на ум, их не дала произнести Регина Глебовна.
Абсолютно спокойно дама заявила:
– Бессмысленно врать и выкручиваться. Немедленно пиши заявление об уходе по собственному желанию, иначе…
– Вы с ума сошли? – взвилась Беата.
– Иначе, – тем же голосом лектора продолжила Регина Глебовна, – придется мне вызывать милицию и рассказывать о Вадиме. Ты зря надеешься, что никому ничего не известно. Я просто молчала, понимая тупиковость ситуации, да и мужа жаль было. Но месяц тому назад мой супруг скончался, и меня теперь ничто не остановит от похода в соответствующие органы. Кстати, шприц, которым ты делала уколы, спрятан!
Ничего не понимающая Алла Семеновна смотрела на женщин.
– Меня оскорбляют в вашем кабинете, – дрогнувшим голосом заявила она директрисе, – попирают ногами мое достоинство, а вы молчите. Ни минуты больше не останусь тут, считайте, что я подала заявление об уходе.
С этими словами она быстро выскользнула за дверь.
Алла Семеновна воскликнула:
– Вы оставили нас без педагога! Где я найду сейчас языковика!
Регина Глебовна, продолжая сохранять внешнюю невозмутимость, ответила:
– Вот какая подлая, ухитрилась повернуть дело в свою пользу, впрочем, если вас не убедили мои слова… С чего бы это Беате увольняться, а? Кстати, вам понравится, если сюда явится милиция и арестует ее?
– За что?
– За многое, в частности, за убийство.
Алла Семеновна только открывала и закрывала рот.
– Я не могу рассказать вам подробности, – продолжила Регина Глебовна, – но поверьте, Быстрова дрянь, которую нельзя на пушечный выстрел подпускать к детям!
Беата больше в школе не появлялась.