Бриллиант мутной воды

– Что за чушь ты сегодня несешь, – обозлилась матушка, – всего восемь часов! У людей только жизнь начинается!

Вы пробовали когда-нибудь остановить руками несущийся паровоз? Тяжело вздохнув, я вытащил из шкафа свежую рубашку. Николетта бывшая актриса, хотя что это я такое говорю? Какая бывшая! Лицедеи не выходят в тираж. Перестав изображать страсть на сцене, они начинают разыгрывать трагедии в жизни. Маменька, во-первых, привыкла всегда быть в центре внимания, а во-вторых, она по старой театральной привычке укладывается спать за полночь.

Ей не приходит в голову, что человек, вставший в семь утра, к десяти вечера теряет бодрость.

Дверь, как всегда, открыла Тася. Увидав меня, она сделала круглые глаза и жарко зашептала:

– Ой, Ванечка! Наша-то! Совсем ума лишилась! Хорошо, что ты приехал. Ох, чует сердце, быть беде. Велела передать: она тебе не мать, а тетя!

– В чем дело? – насторожился я.

Тася частенько впадает в меланхолию, но связаны ее мрачные чувства, как правило, с состоянием здоровья.

К капризам хозяйки домработница относится философски. За долгие годы совместной жизни горничная привыкла к непредсказуемости Николетты.

– Она замуж собралась!

Я уронил расческу.

– Кто?

– Да Николетта! – со слезами в голосе воскликнула Тася. – Совсем обалдела.

– За кого?

– Ваняша, иди сюда, – донеслось из гостиной капризное сопрано маменьки.

– Ступай, щас сам все увидишь, – толкала меня в спину Тася.

В полном недоумении я вошел в комнату. Николетта сидела в глубоком кресле, изящно скрестив затянутые в кожаные черные брюки ноги.

Верхний свет был потушен. В углу большой комнаты горел лишь торшер под розовым абажуром. Хитрая Николетта умеет пользоваться освещением, и она великолепно знает, что в полумраке легко сходит за тридцатилетнюю. Сегодня маменька была в ударе. Узкие брюки, ярко-апельсиновый свитер и туфли на огромном каблуке, на голове артистический беспорядок, на создание которого была потрачена бездна денег и времени, а лицо поражало белизной кожи и почти полным отсутствием морщин.

– Очень хорошо, Ваня, что ты решил навестить свою тетку, – железным голосом отчеканила Николетта. – Разреши познакомить тебя с Мишей.

Я глянул в сторону другого кресла и увидел наконец того, ради кого разыгрывался спектакль: отвратительного молодого парня с волосами до плеч. Решив посмотреть на развитие событий, я протянул руку щеголю:

– Очень приятно, Иван Павлович!

Вот вам яркий пример того, что люди называют хорошим воспитанием.