— Слава Богу, ты хоть не собираешься упорствовать в своем самодурстве, — саркастически сказала Анна, и Русинов, стараясь взять реванш, возразил:
— Сказать по правде, после того как я успешно отвел твои возражения, которые, кстати, приходили мне в голову и самому, я чувствую себя гораздо увереннее!"
"Анна уже собиралась сказать в ответ что-нибудь язвительное, как хлопнула входная дверь, минутой позже появилась Александра, на ходу отряхивая рукава такой же насквозь пропыленной меховой шапкой.
В мешковатых штанах, заправленных в высокие сапоги, Александра смахивала на молодого казака. Свою тонкую талию она туго перетянула красным кушаком, а под камзол надела белую рубаху с синей вышивкой на груди.
— Гораздо, гораздо увереннее, — тихо прошептал Константин, так, чтобы не услышала дочь. — И я надеюсь, что новобрачный с первых дней семейной жизни установит определенные правила и будет следить за Тем, чтобы они неукоснительно соблюдались.
Стиснув зубы, Анна, не смея достойным образом возразить в присутствии воспитанницы, не долго думая, вырвала из рук Константина недопитую рюмку и без малейших колебаний опрокинула ему на голову.
Обернувшись на шум, Александра увидела яростно отфыркивающегося отца с мокрой головой и залилась радостным смехом:
— Анна? И ты не выдержала? Я ведь предупреждала, что окажу на тебя скверное влияние, разве не так?
— Так, так, дорогая! Ты ведь знаешь, где найти ведро и швабру, да?
Поглядев на оставленный ею пыльный след, который потянулся за ней в холл, Александра спросила, все еще улыбаясь:
— До или после того, как мы с Терзаем вымоемся?
Предвидя неизбежный разгром, который учинит в ванной южнорусская овчарка, Анна вздохнула:
— Не думаю, что это имеет значение.