И ей стало еще хуже, когда он насмешливо спросил:
— Скажите, а эта ваша страстность распространяется и на постель?
Ощущая неловкость, она ответила:
— Вы ведь не думаете, что я отвечу, не так ли?
— Возможно, я рассчитываю узнать это на опыте.
Александре показалось, что от ее щек пошел пар.
— Вот уж не думала, что вы так спешите скрепить наш союз.
Желая спровоцировать ее, Василий высокомерно поглядел на Александру, подняв бровь:
— Я полагаю, ваше замечание имеет определенную цель?
— Я хочу сказать, что вы стараетесь ускорить наш брак, а это положит конец любым попыткам восстановить status quo.
Он весело рассмеялся:
— Не валяйте дурака! Что значит для вас еще один любовник, если их и так уже было чересчур много?
По его лицу она поняла, что на этот раз граф не стремился ее оскорбить. Он действительно верил в собственные слова, и девушку охватили противоречивые чувства. То, что он был о ней такого мнения, по-настоящему радовало Александру — это могло помочь осуществить ее планы. Но почему же тогда она чувствовала себя оскорбленной?
Александра сделала отчаянную попытку уйти от этой темы, придравшись к тому, что он назвал ее «Алин».
— Только мои друзья имеют право называть меня так, — объявила Александра.
Василий ответил ей снисходительной улыбкой;
— Но я ведь куда больше чем просто друг Скоро я стану вашим мужем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хотите, я продемонстрирую вам некоторые свои права?
— Лучше продемонстрируйте мне свое умение быстро покинуть мою комнату.
В ответ Василий сгреб ее за плечи и медленно притянул к себе. От неожиданности Александра забыла про халат и, упершись ладонями ему в грудь, попыталась оттолкнуть графа. Он не сдвинулся ни на вершок, и единственное, чего она добилась, было то, что ее халат распахнулся. Под ним оказалась очень скромная ночная рубашка, но это не имело особенного значения, не будь ее груди такими полными — Александра не могла прикрыть их руками, и эти упругие полушария приковали взгляд графа.
Он притянул ее еще ближе, и Александре пришлось убрать скрещенные на груди руки, которыми она прикрывала свое тело…"
"— Что, черт бы вас побрал, вы себе позволяете, Петровский! — воскликнула она, радуясь, что охватившая ее паника не отражалась на голосе.
Но граф услышал эту панику и не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Думаю, я хочу узнать, каковы вы на вкус. Ее отказ не был запоздалым, просто Василий пропустил его мимо ушей.