А вечером долго читаю роман не известного мне ранее французского автора, где героиню, оказавшуюся столь же уступчивой, как и я, терзают сомнения, как две капли воды похожие на мои. По-русски я прочитала бы этот опус за несколько часов, но неродной язык и витиеватые фразы не дают мне в этот день узнать, чем же закончилась эта занимательная история.
Следующие три дня оказываются похожими один на другой. Я просыпаюсь с надеждой хоть на какую-то весточку от Рейнара, но опять не получаю ее. Я не жду, что он приедет в поместье сам – всё-таки я влюбилась не в кого-нибудь, а в короля.
Граф тоже не может сообщить мне ничего нового – он эти дни тоже проводит дома по причине сильнейшего жара, загнавшего его в постель.
Некоторую новизну в распорядок моего дня вносит месье Дюбуа. Он появляется в поместье с большим сундуком на облучке нанятой кареты и пузатым кожаным саквояжем в руках.
– Сударыня, взываю к вашему милосердию! – он похож на нашкодившего пса.
– Кого вы обманули на этот раз? – я ничуть не сомневаюсь в правильности своей догадки.
Алан сопит с видом оскорбленной невинности:
– Как вы могли такое подумать, ваша светлость? Я всего лишь задолжал квартирной хозяйке. Да, возможно, апартаменты, которые я снимал, были мне не по средствам, но все мы имеем обыкновение надеяться на лучшее, не так ли?
В другое время я учинила бы ему допрос с пристрастием, но сейчас мне не до него.
– Только не смейте докучать его сиятельству! – строго говорю я, когда Алан, крепко прижимая к себе саквояж, выходит из комнаты.
Он оборачивается на пороге:
– Как можно, ваша светлость? Я буду вести себя тише воды ниже травы.
Еще через два дня я не выдерживаю. Я должна увидеть Рейнара!
Я надеваю довольно строгое платье.
А может быть, я вовсе ограничусь посещением принцессы – справлюсь о ее здоровье и узнаю, как ведет себя герцогиня Жуанвиль после того памятного разговора.