Я посещаю салон модистки, которая шьет для нас с Сюзанной бальные платья. Примерка проходит шумно, но интересно. Я не привыкла носить такие наряды. Надеюсь, я не запутаюсь в подоле и не наступлю на собственный шлейф во дворце.
Потом я снова возвращаюсь на площадь, куда должен подъехать и месье Амбуаз. Я опускаюсь на лавочку у большого фонтана, когда мое внимание привлекает маленькая девочка, любующаяся сверкающими на солнце брызгами.
Она стоит на довольно большом расстоянии от меня, и хотя я вижу, как шевелятся ее губы, слов, конечно, разобрать не могу.
Признаться, я вообще не понимаю, чем она так заинтересовала меня. Обычная милая девочка в длинном платье с оборками. И всё-таки я смотрю на нее, не отрываясь.
В какой момент я начинаю видеть то, чего на самом деле нет, я не понимаю. Я вижу несущихся во весь опор взмыленных лошадей и карету, колеса которой так высоко подпрыгивают на брусчатке, что, кажется, вот-вот разлетятся по сторонам.
Вздрагиваю, оглядываюсь. Поблизости нет никакой кареты. На площади шумно, но и пешеходы, и экипажи двигаются чинно, неспешно.
И всё-таки беспокойство не оставляет меня. Я поднимаюсь и иду к девочке. Зачем? Не знаю сама. Но я всё ускоряю и ускоряю шаг.
И когда, наконец, я слышу ржание наяву, я уже в двух шагах от по-прежнему смотрящего на лебедей в фонтане ребенка.
Мы падаем вместе. Я пребольно стукаюсь локтем о камень, но сразу же вскакиваю, пытаясь понять, не пострадал ли ребенок. А карета уже на другом конце площади. В панике кричат и кучер, и разбегающиеся по сторонам прохожие."
"Девочка приподнимает голову и смотрит прямо на меня. В ее взгляде нет страха – только любопытство.
– Ты кто? – спрашивает она меня и улыбается.
Ответить я не успеваю, потому что меня едва не сбивает с ног мужчина в плаще с накинутым на голову капюшоном. Он бросается к девочке, трогает ее лоб и руки.
– Эмили, ты не ранена? Тебе не больно?
Девочка, по-прежнему улыбаясь, мотает головой.
А мужчина оборачивается в мою сторону, и я вздрагиваю. Его величество??? Не может быть!
– Теперь я ваш должник, ваша светлость, – его голос дрожит от волнения. – Я никогда этого не забуду.