Но я буду весьма признателен вам, если вы будете сообщать мне о некоторых мыслях и намерениях моего племянника – ничего личного – только то, что касается безопасности нашей страны, которая, надеюсь, станет для вас второй родиной.
Я решаю не дожидаться десерта и поднимаюсь из-за стола. Принц провожает меня до дверей и снова целует мне руку. У меня едва хватает выдержки, чтобы не отдернуть ее.
33. Аукцион?
Несмотря на то, что его величество дал мне карт-бланш в вопросе строительства купален на Диком озере, на этот проект нам требуются средства, и немалые.
Его величество отдает нам несколько картин, давно пылившихся на чердаках его столичных и загородных особняков, а его дядя жертвует на аукцион коллекцию табакерок.
Для Тодории аукционы еще в диковинку, хотя месье Амбуаз говорит, что местная аристократия нередко бывает на таких мероприятиях за рубежом.
– Мы должны пригласить только лучших из лучших – тогда каждый из них будет чувствовать себя польщенным, а значит, и обязанным что-нибудь непременно купить.
Несомненно, в здешнем обществе граф разбирается гораздо лучше, чем я, но всё-таки меня гложут сомнения. Среди предметов, которые мы собираемся выставить на продажу, шедевров нет. Да, это милые вещицы, но не более того.
– О, мадам, вы зря паникуете! – снисходительно улыбается месье Амбуаз. – Они будут платить не за руку художника, а за то, что эти вещи принадлежат королевской семье, и покупая их, они помогают его величеству решить проблемы Тодории.
Я скептически усмехаюсь:
– Как благородно с их стороны. Но, боюсь, картин и табакерок будет недостаточно.
– Мы можем продавать танцы, ваша светлость! – встревает в разговор Дюбуа.
Он уже приступил к обязанностям моего секретаря, несмотря на недовольство графа.
– Продавать что? – не понимаю я.
– Танцы, ваша светлость, – терпеливо поясняет Дюбуа.