Анан надолго задумывается, но, должно быть, понимает, что любое его слово по этому вопросу я тоже могу легко проверить, и на лице его появляется виноватая улыбка:
– Послушайте, ваша светлость, зачем же отвлекать его величество по таким пустякам? Да, я плачу рабочим несколько меньше той суммы, о которой говорил изначально.
– Вы платите им в два раза меньше! – от возмущения я почти кричу. – Это вы называете «несколько меньше»?"
"– Вы правы, сударыня, – его голова склоняется еще ниже. – Но если они готовы работать за такие деньги, то зачем же им платить больше? Да, в первых отчетах я представил неправильные цифры, но в дальнейшем обязуюсь указывать всё, как есть… А образовавшуюся к этому моменту разницу я верну лично вам, ваша светлость.
Он, наконец, поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
Кажется, это называется взяткой. То, что за эти недели он незаконно положил себе в карман, теперь он предлагает отдать мне. И, судя по всему, речь идет о вполне приличной сумме.
– Увольте, сударь! Я не намерена наживаться на том, что большинство из этих людей находятся в сложной ситуации и соглашаются работать за…, – я едва не произношу слово «копейка» (никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу!), но вовремя спохватываюсь, – денье. Нет, сударь, та заработная плата, которую вы мне называли сначала, кажется мне более справедливым вознаграждением для них. И вы повысите их заработок прямо сейчас! Пусть не в два, но хотя бы в полтора раза.
Его глаза широко распахиваются.
– Но как это сделать, сударыня? Как мы это им объясним? Любые непонятные действия с нашей стороны дадут им возможность в дальнейшем подозревать нас в обмане.
Ему не хочется признавать свои ошибки. А кому бы хотелось?
– Сделайте это так, чтобы не вызвать подозрений, – подсказываю я. – Выплатите им премию! Например, в честь праздника.
Он снова задумывается, но на сей раз ненадолго.
– На следующей неделе – день рождения принцессы Луизы.
– Вот и отлично! – одобряю я. – Раздайте им эти деньги от имени принцессы – пусть они помолятся о ее здоровье.
Он грустно кивает.
Ничего, я думаю, что даже его затвердевшее сердце дрогнет, когда он увидит радость тех, кто на эти деньги имеет гораздо больше прав, чем он сам. Ну, я на это надеюсь.
38.