А то, что его тянет к этой женщине… так это просто эфир зовет и манит его. Его собственная сущность, заключенная теперь в другом человеке.
Вот только, похоже, маска, которую он использовал, чтобы понравиться, начала срастаться с лицом.
Даже дурацкая уборка в классе оказалась довольно приятным занятием. Может быть, дело в том, что его кольцо было рядом? А он слишком давно нигде не был, забросил курсы, вот ему и польстило восхищенное внимание учеников. Как ни крути — а публичные выступления — это самый настоящий наркотик, вызывающий тяжелую зависимость.
— А вот тут документы по суду, — Антон протянул еще несколько бумаг. — Как я понял, она не может зарегистрировать ребенка, так как рожала в деревне…
— А в какой именно? Тут не указано? — нахмурился Мирослав.
— Ну, я… она… — помощник замялся, пытаясь подобрать слова.
— Антон, — Барс закатил глаза и скрипнул зубами. — Не трать мое время.
— Песье. Я случайно узнал, она там… в общем…
Мужчина присвистнул, пропуская мимо ушей все оправдания.
Он раздраженно захлопнул папку и откинул ее в сторону. С одной стороны, можно было выдохнуть — он нашел объяснение всем странностям. С другой… оборотни.
Вторая жена его отца тоже была оборотнем. Стоит ли говорить, как сильно он ненавидел этих тварей?
А учитывая, куда в итоге подалась оставшаяся без денег и жилья Мария, становилось ясно — сбежала она не от хорошей жизни и большой любви.
Возможно даже, ее и ребенка ищут.
При мысли, что кто-то мог обижать ее и желать присвоить, пришли злость и ярость.
«Если они думают, что смогут отнять у меня…»
Он оборвал собственную мысль и поправился. Его кольцо. У нее его кольцо, и на этом все. Не стоит наступать на те же грабли, что и его отец.
— Вы в порядке? — на лице помощника проглянуло беспокойство.
— В полном.
Он резко поднялся и направился в ванную.
Открыл холодную воду и плеснул себе в лицо. А когда разогнулся и взглянул в отражение в зеркале, на него смотрело обезображенное проклятием лицо. Узкие зрачки, отвратительная кожа, покрытая буграми.
— Что, не нравится? — прошипел он сам себе. А затем резко ударил по зеркалу. По стеклянной поверхности тут же разошлась паутина трещин. — Может быть, Марьяне-Марии понравится?
Ненависть стала такой привычной частью, что порой казалось, что ее и вовсе нет.