Тут около тридцати пробирок. Каждой тебе хватит на четыре-пять месяцев, — Нагицкий протянул ему небольшой пластиковый контейнер.
— Что там?
— Там то, что позволит тебе не сдохнуть от последствий черного ритуала, который начала твоя мачеха. Лекарство от всех болезней, правда, в твоем случае — лишь способ поддержания жизни.
Мирослав осторожно взял в руки. Контейнер был холодным, даже несмотря на то, что в фойе театра, в котором они находились, было довольно жарко.
— А что потом? Дадите еще? — парень исподлобья глянул на собеседника.
Он еще не до конца осознал, что с ним произошло. Но ведь раз он ни в чем не виноват, ему же помогут?
— Сказать тебе, сколько стоит одна такая ампула? — насмешливо протянул Нагицкий и озвучил стоимость. Мирослав не смог удержаться, чтобы не присвистнуть. С него что, стребуют за все тридцать? Он не был уверен, что отец даст ему столько денег. Он не был уверен, что у отца вообще есть столько денег.
— Эти я тебе дарю, — поспешил успокоить его собеседник.
Барс сердито вскинул подбородок. Его что, только что дураком назвали?
Первым порывом было вернуть этот «подарок», задрать голову и гордо уйти. Что вообще этот баран себе позволяет? Думает, раз он представляет арбитров, то ему все можно?
Но разум все-таки пересилил чувства, и Мирослав только сердито скрипнул зубами.
— По крайней мере, я надеюсь, что необходимость регулярно расставаться в будущем с подобными суммами мотивирует тебя еще раньше решить проблему раз и навсегда, — продолжил меж тем Нагиций.
— Так значит, от проклятия все-таки можно избавиться?
— Конечно, можно. И тебе уже сказали как.
— Раскаяние? — ему серьезно сейчас говорят, что он должен пожалеть, что спас своего единственного брата?
— Ну, еще смерть. Как говорится, горбатого могила исправит. Но да, речь о раскаянии. Понимаю, что это не быстрый процесс, сначала тебе надо будет остыть.
Он говорил это так, будто действительно верил в собственные слова. Вот только Мирослав отлично понимал, что все это чушь собачья. Какой еще к демонам психолог?!
— Вы издеваетесь, что ли?
— Отнюдь. В конце концов, ты мог ее не убивать.