Правда, рана на плече, оставленная проклятой венгеркой, открылась, кожа вокруг рубца набухла и даже посинела. Таня поморщилась: саднит-то как…
Она медлила выходить из ванной комнаты: долго стояла, не спеша вытираясь пушистым ярко-красным полотенцем. На аккуратном изогнутом крючке висели чистая разноцветно-полосатая рубашка и смешные черные трусы, похожие на боксерские. Лешкино? Его, наверное… Рубашка длинновата, а вот трусы прикольные. В любом случае придется воспользоваться его одеждой.
Таня боялась признаться даже самой себе, как ей тяжело подняться по этой лестнице обратно в комнату, высунуть голову из люка, пройти по пушистому ковру, подойти к столику и… увидеть его пустым.
– Проверяла меня, да?
Лешка сидел, развалившись в кресле, и смотрел на нее хоть и пристально, но без злобы. Наоборот, показалось, что на дне глаз блестят знакомые веселые искорки.
Карпатский Венец, как и прежде, стоял на столике.
Таня присела на краешек кресла, подогнула под себя ноги, чтобы выглядеть более прилично: рубашка еле доставала до середины бедра.
– Я у тебя одежду взяла, ничего? Не хочется и дальше щеголять в страшном купальнике.
– Да я же специально оставил. – Лешка насмешливо улыбнулся. – Была мысль стащить у Ружены комплект какого-нибудь красивого белья…
Таня дернула головой:
– Нет уж, спасибо. – Она скривилась, стремясь отогнать образ злобной венгерки. – Надеюсь, я тебя не смущаю?
– Меня?! – рассмеялся парень.
– Лисцова? – Таня вскинула брови.
– Нет, не она… Моя самая первая девушка. – Лешка ничуть не смутился. – Да ты не волнуйся, это давно было.
– Я не волнуюсь, – фыркнула Татьяна и устроилась в кресле поудобнее, подвернув ноги под себя.
– Давай, рассказывай, – продолжил парень. – Какие у тебя планы?
Он опустился на ковер, усевшись возле самого столика, и теперь взирал на девушку снизу вверх.
Но она промолчала. Лешка терпеливо ждал.
– Хочешь вина выпить? – неожиданно произнес он. – Того самого, с юга Франции.
– Можно. – Таня улыбнулась. – И чего-нибудь поесть.
Возле древней княжеской короны появилась знакомая пузатая бутылка и два бокала, точь-в-точь такие же, что когда-то возникли на кухне Таниной квартиры в ту ночь, когда они с младшим Вордаком крепко поссорились. Девушка будто воочию вспомнила осколок бокальной ножки, окровавленный…
Как видно, Лешка тоже это вспомнил.